Ещё два больших центра силы представляли собой Белый Рыцарь и Эйрик Кровавый Топор. Их соперничество никуда не делось — они по-прежнему старались превзойти друг друга. Что хуже, соперничали они друг с другом, а не передо мной.

Зато пехотинцы были по-прежнему мне преданы, и не только Фрозен и Леонхарт. Возвращаясь с охоты, я мог издалека определить в бредущей толпе свою армию по тому, как она взрывалась приветственными криками, когда видела мои цвета. Но их преданность была не той, которая была мне близка и понятна как жителю другого мира. Сперат пересказал мне поговорку, которую подслушал у пехотинцев: «Если долго идти вслед за Золотым Змеем, то и тебе достанется пара золотых чешуек». Они ждали, что от меня, только того, что обязательно будет добыча.

В какой-то момент я остро почувствовал, как теряю управление армией. Как Магн в детстве, когда он на сноровистом жеребце выронил поводья. И теперь конь подо мной мог пойти куда хочет — я лишь мог уговаривать его и похлопывать по шее, но не мог дёрнуть за узду, принуждая болью и подчиняя волей.

За день до выплаты жалования мы дошли до того места, где надо было бросить баржи с барахлом и повернуть к Караэну. До него оставалось ещё километров сорок на северо-восток. И на этом пути как раз стоял Горящий Пик, наша фамильная твердыня. До меня доходили смутные слухи, что в Горящем Пике засел Гонорат, бежавший из Караэна. Это заставляло меня нервничать и много думать о предстоящем разговоре с ним. Я с удивлением понял, что предпочёл бы, чтобы брат прямо восстал против моей власти. Ведь именно из-за этого Гонората, тупого ублюдка, всё пошло наперекосяк. Он лично участвовал в убийстве отца, из-за него погибла сестра. Я уже не тот, кто, появившись в этом мире, первым делом попытался сбежать. Я изменился. Теперь мне было проще принимать сложные решения. И всё же, если Гонорат выйдет из ворот Горящего Пика мне навстречу и встанет на колени? Смогу ли я убить его?

Всё это вместе изводило меня, делая раздражительным. И в любом случае, следовало решить свои семейные дела без лишних свидетелей. Поэтому я кинул клич, собрал те двадцать рыцарских копий, что вошли в мой ближний круг, и двинулся к Горящему Пику, не ожидая остальную армию.

Белому Рыцарю, Эйрику и пехотинцам я приказал собрать отставших и догнать меня.

Мой отряд насчитывал немногим меньше ста всадников. Этого, конечно, не хватило бы для штурма, но хватило бы для осады и даже для боя, если потребуется. Адель с Ивэйном тоже сели в седло. Оставлять её одну в лагере я опасался — что тоже довольно много говорит о том, во что превратилась моя армия всего за пару недель разнузданного мародёрства.