А что есть сейчас? Россыпь любительских сайтов и форумов, каждый сам по себе, без ниточки к соседу. Сегодня энтузиаст поднял ресурс, месяц-другой тащит его на своём горбу, а там надоело, кончились деньги или просто остыл, и всё растворяется без следа вместе с перепиской и людьми. Ни опоры, ни памяти, ничего, на что можно рассчитывать в долгой перспективе.

Имеется и подобие мессенджера. Топорное, неповоротливое, словно его лепил тот, кто сам им ни разу не пользовался. Ни списка друзей, ни простой пометки, на месте собеседник или давно ушёл. Пишешь в пустоту и гадаешь, дошло или нет. По большому счёту здешний люд переписывается по старинке, через почтовые ящики да веб-чаты, где реплики сыплются вперемешку и тонут из-за недружелюбного интерфейса.

Я усмехнулся собственным мыслям. В прошлой жизни всё это казалось воздухом, которым дышишь не задумываясь. А тут придётся сперва показать людям сам воздух, и только потом они захотят им дышать.

— Матео, — я повернулся к парню. — Клуб- это не показатель. Один зал, где все свои. Посылать сообщение, чтобы поболтать с соседом, глупо. Нам нужны тестеры по другим клубам. В разных концах Корсы, а лучше с прицелом на пригород. Чтобы сидели далеко один от другого и переписывались через нашу площадку просто потому, что иначе не связаться.

Матео задумался, покусывая кончик карандаша. До него доходило, я читал это по тому, как разгладился его лоб.

— То есть развести знакомых по точкам, — протянул он. — Свести тех, кто в разных местах, и пусть держат связь только через нас.

— Соображаешь.

Он закивал, уже прикидывая что-то про себя, потом резко вскинул голову.

— Сеньор, а как она вообще зовётся? Ну, наша сеть. Мне же придётся как-то её ребятам подавать. Что я им скажу? Зайдите на тот сайт, без названия, звучит паршиво.

Вопрос застал меня врасплох. До сих пор я называл её то сетью, то первым кирпичом, то стартапом, а имени так и не подобрал. Непростительный промах для человека, что полжизни торговал чужими брендами.

Я откинулся на шезлонге и стал прикидывать.

Имя должно быть коротким, чтобы выговорил и старик, и первоклашка, чтобы легло на язык любого жителя Валентии и не спотыкалось. Чужеземные словечки здесь не распробуют, нужно своё, родное местному уху. И смысл, непременно смысл, иначе слово пустое.

Что я, собственно, строю? Не доску объявлений и не склад файлов. Место, где у людей строится вторая жизнь, где они делятся своим днём, спорят, хвастаются, ищут друг друга. Чужие жизни, выложенные на витрину, с ценниками, ярлыками и этикетками. Жизнь, если по-простому. Вся человеческая возня, перетёкшая по проводам.