Радужная мелочь пялится на это все неодобрительно, но своего ценного мнения не высказывает.
— Эй, дитя цветов, падай ко мне, — развязно хлопает Сом по коленям, пристально глядя на девчонку.
Она, развернувшись и скривив лицо, звонко спрашивает:
— Ты хоть знаешь, кто такие дети цветов?
Сом раскрывает рот, видимо, придумывая, что ответить, и затем бодро выдает:
— Как кто? Такие, как ты, разноцветные бабочки!
Она вздыхает, как-то грустно даже, серьезно:
— Ты бы хоть иногда книги читал, а не только надписи на презервативах. Глядишь, и телки нормальные давать бы стали.
— Такие, как ты, цветочек? — Сом стряхивает с себя облепивших его девок, подается вперед, кладет локти на стол, смотрит пристально и серьезно, — так ты мне скажи, какую книгу надо прочитать, чтоб ты мне дала?
И вот чувствуется, что ответ ему крайне важен.
Я наблюдаю за концертом с интересом, даже от своих бед отвлекаюсь.
А Сомик-то у нас поплыл… На моей памяти ни на одну девку он так не пялился…
А мелкая, но норовистая, как необъезженный пони, мелочь неожиданно с грустью говорит:
— Так ведь книги не только читать надо, дурачок… Их еще понимать требуется. А вот это тебе как раз и недоступно. Помому что читать научить можно даже обезьяну. И даже тебя. А вот понимать прочитанное…
Она крутит головой и в гробовом молчании, наступившем после ее слов, выходит из столовой.
Сом с недоумением смотрит ей вслед, потом переводит взгляд на меня:
— Че сказала?
— Сказала, что ты, Сомик, тупой, — спокойно переводит ему Вилок, равнодушно дожирая пятый пирожок.
Сом смотрит теперь на Вилка, а затем с ревом:
— Че сказала???
Выметается из столовой.
Я иду за ним. Не для того, чтоб языкастую мелочь спасти, она и сама с этим отлично справляется, а чтоб выяснить, куда это пропал Лексус. Нехорошие у меня предчувствия.
В коридоре обнаруживается длинный говнюк, брат мелкой засранки, как всегда, четко чувствующий, что ей сейчас надерут жопу. Они с Сомом сверлят друг друга злобными взглядами, но мне на них мгновенно становится похер, потому что в дальнем углу коридора я вижу стоящих рядом Лексуса и мою, мою, блять, девочку! Они мирно разговаривают. Алька улыбается. Ему. Ему!
Я изо всех сил сжимаю кулаки, пытаясь держать себя в руках. Но это, блять, такое сложное дело! Невозможное! Рядом гомон, судя по всему Сомик и Игорь уже дерутся.
Насрать.
Лексус обнимает мою девочку.
Я его сейчас кончу. Просто кончу.
Я двигаюсь к ним, но в этот момент Алька, бросив пугливый взгляд за спину Лексуса, просекает меня и резво скачет в сторону.
А затем и вовсе берет разгон в район библиотеки.