Горелый с легкой ноткой ностальгии вспомнил себя такого.
Он тогда взял первое место по России в своем весе и возрастной группе. Отец радовался. Не показывал, конечно, Гореловы вообще на эмоции скупы, но взгляд выдавал.
После он на него никогда так не смотрел. Повода не было.
Горелый не особенно любил вспоминать то, что было дальше… Потому что ощущение правильности, испытанное тогда, на России, больше не повторилось. Несмотря на все успехи в бизнесе, сначала нелегальном, но очень прибыльном. Были девяностые, новые возможности для умных людей. Горелый считал себя умным и возможности использовал. И даже с успехом.
Все было.
Первые бабки, шальные, проебанные за сутки в мареве бухла и шлюх. Первые покупки, серьезные такие, чтоб пацаны одобрили. Он привел в свою новую квартиру жену и сына. Отец не пошел. Он вообще не касался ничего из того, что зарабатывал Горелый.
Хорошо, что хоть потом поддержал, когда Лелька подставила, свалив с партнером…
Забрал Захара, позволив сыну самостоятельно выбираться из жопы.
И Горелый выбрался. И даже с прибытком. Вот только… Перешел кое-кому дорогу в процессе, не рассчитал свои силы. Думал, вытянет. Не вытянул.
Пять лет прошли. Проползли. Медленно, сука, так медленно…
Ну ничего. Больше такого не повторится. Никогда не повторится.
У Горелого впереди счастливое, мать его, будущее.
Жаль, отец не увидит…
Горелый смотрит на новых родственников, приходя к выводу, что Захар весь в него. Если уж впираться в дерьмо, то по самую макушку, сразу, с головой ухнув на глубину.
И хорошо, что сейчас не девяностые.
Пацаны не поняли бы прокурорскую родню.
Предъявили.
А сейчас… Сейчас просто неудобно, учитывая, что именно планирует сделать Горелый в первую очередь.
— Вы так похожи, — пищит мелкая невеста сына, миленькая блондиночка с голубыми глазами.
Горелый кивает. Хороший вкус у Захара. Тоже в него. Хотя, мелковата, конечно, девка, едва из подмышки у него выглядывает. Но тут уж ничего не поделаешь… Остается только надеяться, что внук будет в его породу. Хотя… Сам прокурор и его сыновья-менты не мелкие совсем. Конечно, ни до Захара, и тем более до самого Горелого не дотягивают ростом, но все равно вполне серьезные звери. Младший, Захар обмолвился, пару раз его ронял даже, а это показатель.
— Беременная уже? — спрашивает Горелый у будущей невестки, она краснеет всем лицом и шеей сразу, как умеют только натуральные блондинки, и отрицательно мотает пушистой головой.
— Пап… — укоризненно басит Захар, машинально становясь так, чтоб закрыть собой чуть-чуть свое мелкое сокровище. Ему не нравится ее смущение.