— Уж постарайтесь, — прищурился я.

* * *

Я не уверен, что город доживёт к тому моменту, как мы вернёмся.

Если мы вернёмся.

Мы уже шли сколько? Дней пять? Да, около того. И на всё протяжении пути мы не встретили ни единого намёка на жизнь. Здесь не было запахов, не было звуков, кроме шелеста песка, не было какого-либо другого цвета кроме жёлтого. А ещё удушливое чувство, будто ты дышишь пылью, даже если натягиваешь на лицо платок.

Ни я, ни Ози, ни Тефея, двигавшаяся, скромно держа меня за край одежды, пока не подавали признаков усталости. По крайней мере, никто не жаловался, но и говорили мы всё меньше, чтобы не пересыхало во рту. Губы у нас потрескались, кожа обветрилась, ноги натёрлись до мозолей, а хвостатая начала реально линять.

Я серьёзно, сам видел, как с неё слазят аж пласты, как с какой-то ящерицы, открывая при этом сочно-фиолетовую нежную и мягкую кожу. Серьёзно, я сам потрогал, там прямо бархатная, совсем ещё не огрубевшая. Даже Тефея потрогала, после чего сняла с себя плед.

— Завернись полностью, Озидрисс.

— Зачем это?

— Твоя кожа. Защитный слой слез, сейчас тебя любой порыв ветра с песком обдерёт, как наждачная бумага. Будет слазить теперь уже до мяса, и уверяю, приятного мало.

— Э-э-э… ну ладно, спасибо… — пробормотала та, не сильно радуясь такой перспективе.

Это ещё повезло, что мы идём по ночам, избегая солнцепёка, а шли бы днём, так и вовсе бы выцвели. Я всё чаще бросал взгляд на караванщиков, которые согласились нас вести. Куда идём вообще непонятно, и было бы обидно пережить всё, сдохнув при этом просто из-за того, что мы заблудились в пустыне.

Ещё одна ночёвка и ночная дорога по пустыне. Уже какими-то привычными движениями я скатился с очередного бархана, после чего начал подниматься на следующий. Забрался на вершину и замер, глядя вперёд.

Прищурился, убедился, что у меня не глюки, после чего поманил рукой наших кочевников. Эти товарищи вообще были не больно людимыми, однако без всяких приколов.

— Это кто там? — указал я на огни вдалеке.

На самом краю горизонта едва заметно мерцал огонёк, будто маленькая звезда. Костёр, короче. А в пустыне костры бывают только у тех, кто может себе их позволить — топлива-то нету. Вставший рядом со мной проводник секунд десять всматривался вдаль, после чего тихо прошелестел.

— Это кочевники.

— Это хорошо или плохо?

— Зависит от них.

— Я имею ввиду, нам надо опасаться за свою жизнь?

— Нет, если уважать их. Они могут потребоваться за проход деньги, а то и помочь найти выход, но…

— Но? — опять какой-то подвох.

— Я бы не стал рисковать проверять это. Если они здесь, где-то рядом может быть и надежда на воду. Однако такие места — всегда тяжёлые места, могут возникнуть проблемы.