— Одна я стоя десятка таких, как они!

— Ага, если их там не три десятка, и они не навалятся гурьбой. Ози, хочешь, чтобы тебе и Тефее жопу порвали? Меня-то просто убьют, но вот вас пустят по кругу, как пить дать. А у тебя кроме меча нихрена нет. Поэтому просто молчи, умоляю.

— Ози, он прав. Я не воин, а вас всего двое. Если их там больше восьми, вам будет сложно.

Ну хоть у кого-то есть голос разума. И такое ощущение, что к Тефее она прислушалась куда более охотно. То ли потому, что та тоже девушка, то ли из-за того, что привыкла, что мы вечно спорим, и сказать или сделать что-то наперекор для неё просто как бальзам на душу. Хотя в ответственный момент она обычно вела себя адекватно.

— Ладно-ладно, уговорили… — пробормотала та. — Не дура.

Спорное утверждение, но сейчас разводить на эту тему спор и собирать консилиум я не собирался.

Мы вышли из шатра под жгучее солнце пустыни, которое не просто слепило — оно испепеляло. От такой яркости слепил даже жёлтый песок, и куда не посмотри, приходилось щуриться. И первое время всё было просто одним белым пятном, прежде чем глаз наконец начал выхватывать из окружения более-менее чёткую картинку.

Кочевники. Так их называли. По мне же просто люди на лошадях (по крайней мере, похоже) на манер арабов с тем же платком на голове, который оставлял только щелку для глаз. Я насчитал шестерых. Двое стояли прямо перед нами, о чём-то болтая с нашими проводниками, ещё четверо за ними, наблюдают со стороны.

Я уловил детали разговора, когда только вышел, что-то про деньги и воду, но потом они смолкли. Взгляды сосредоточились на нас. И вновь я услышал речь, которая в то же мгновение стала такой же понятной, как и моя собственная.

— Это те чужаки, о которых вы говорили? — спросил один из кочевников.

— Наши гости, ведём из города, что затерялся в песках. Воды ищем для тех, кто остался, — один из проводников обернулся нам и для нас заговорил уже на другом языке: — Надо поприветствовать хозяев земель, что под нашими ногами.

— И как? — спросил я.

— Коснитесь лба тремя пальцами, и склоните голову.

— Я не буду ни перед кем… — начала было Ози, но я её тут же осёк.

— Рот закрой и сделай, как тебе сказали.

Я выполнил жест, Тефея повторила, Ози тоже после некоторого промедления и с явным нежеланием. Я не видел ни их лица, ни глаз, чтобы понять, друзья они нам или нет, но нас они не поприветствовали. Просто продолжили.

— Как мы и говорили. Вода — это драгоценность, за которую надо заплатить, — сказал один из них. — Уплачено будет, и мы дадим вам воды.

— Мы можем заплатить. У нас есть золото, — кивнул один из караванщиков и другой тут же принёс небольшой сундук, распахнув его. — И будет ещё больше, если мало этого.