Ну то есть люди пока успешно выживали, пусть и с трудом, но участь всё равно у них была одна. Воды почти не осталось. Наша была вроде и спасением, но в то же время ничего не могла изменить, скорее продлить агонию города. Требовалось или переселять народ к озеру, или делать постоянные поставки, что нереально, потому что к следующему разу, когда мы вернёмся, здесь попросту никого не останется. Люди уже съели всех животных, начав пить собственную мочу, выпаривая её и фильтруя.

Это нам раскидала оставшаяся охрана и представители власти, что смогли пережить и бурю, и наше отсутствие.

Мы вели небольшой совет в главной ратуше из белоснежного камня, где было хотя бы не как в печке, заняв один из свободных залов. На стенах играли тусклые тени масляных ламп, иногда по воздуху проносился протяжный вздох тех. Здесь собрался почти весь город, прячась от беспощадного пекла. Даже при заполненном зале и комнатах здесь стояла тишина, как в склепе.

— Мы пытались раскопать город, что утонул, — честно признались они. — Думали найти хоть что-то, что пригодится, но не нашли даже черепков. Пески поглотили всё.

— Пока есть вода, надо уходить, — произнесла Тефея. — С такими тратами они проживут ещё пять дней, ровно до момента, когда мы дойдём до озера, после чего вода закончится и жара расправится с ними дня за два, может три.

— Да, надо бы… — пробормотал я. — Но не все дойдут.

— Дойдут не все, но кто-то. Иначе не дойдёт никто. Я предлагаю переночевать здесь, а завтра выдвинуться. Уведём столько, сколько сможем.

— Мы можем собрать всех к сегодняшнему вечеру, — произнёс один из охранников. — Детей на лошадей и возовых животных, остальные пешком. Возьмём самое необходимое и, естественно, деньги. Кто осилит — тот осилит, но это лучше, чем ждать здесь.

— Многие не осилят, — заметил я, вспоминая тех, кого видел. Иссушенные, с потрескавшимися губами, сами как мумии, которым едва хватает сил ходить. Люди напротив меня выглядели не лучше, но пока крепились. — А там ещё племя, неизвестно, сдержат ли они слово или решат нажиться.

— Это приемлемо, господин. Лучше пусть выживет кто-то, чем никто, и матери не дадут соврать. Если ценой станут их тела, они согласятся ради детей.

— К тому же оставаться становится здесь всё опаснее, — произнёс один из чиновников. Раньше это был жирный эльф. Прям конкретный ушастый колобок. Чувак как знал, к чему надо готовиться, и сейчас пусть схуднул, но выглядел живее остальных. — Вся местная тварь ищет в нашем городе укрытия, некоторые уже погибли от укусов скорпионов и змей. А это, не говоря о брачном периоде песчаных пиритов. Они будут охотиться, и пощады от них не ждать нам.