Из-за этого в этом склепе было удивительно встретить и живых. Причём достаточно много живых, на которых я сразу не обратил внимания. Они были повсюду, прячась среди тел покойников. У всех была самая умиротворённая улыбка, которую можно было только представить. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то тихо что-то бормотал, кто-то кивал с умным видом, будто слышал то, что не мог слышать никто другой.

Жуткое место.

Но меня интересовал проход на другом конце зала. И, перекинув Тефею на другое плечо, я двинулся в путь, глядя под ноги и осторожно перешагивая то, что осталось от некогда живых гостей этого дружелюбного места.

Шаг за шагом, пока мы не дошли до центра, где я вдруг замечаю на фоне белоснежных костей удивительно белоснежные волосы.

Вот нашлась и Ози, но, правда, в таком же ужасном состоянии, как и Тефея. Она держала какую-то фарфоровую куклу в руках и тихо болтала с кем-то, иногда тихо хихикая.

Твою мать, только этого не хватало…

Я осторожно подошёл к ней сзади и чуть не подпрыгнул на костях, когда за моей спиной вдруг тихо залепетала Тефея.

— Мама… мама… я тут, мама… мама… — она потянула руки в пустоту, будто видела призрака.

— Тефея?

— Мама, я так скучала… мама… — она меня не слышала. И, судя по тому, что я слышал от Ози, приход у них был примерно один и тот же, потому что у хвостатой тоже проскакивали слова типа мамы, папы и прочего.

На вопрос, чем действительно может ударить дворец, чтобы сломить дух, кажется, я только что получил ответ…

— Самсон…

Я вздрогнул.

В этот момент я натурально вздрогнул, почувствовав, как всё внутри сжалось. И уже меня покинуло…

— Мама?

— Да, Самсон, это мама…

По телу пробежала дрожь. Я медленно обернулся на голос.

Слух меня не обманул. Не обмануло и зрение. Не обмануло сознание.

Она действительно стояла здесь. Женщина лет сорока, какой я её запомнил, увидев в последний раз: всё та же сизая футболка, всё те же спортивные штаны и сланцы на босу ногу, а на затылке конский хвост каштановых, уже с пробивающейся сединой волос. Приятная, миловидная, с тем, чем можно похвастаться — сразу понятно, на что повёлся отец.

Она стояла посреди этого хаоса… нет, уже не хаоса. Не было ни костей, ни склепа, ни моих подруг. Мир ломался, искажался, вытравливая реальность, чтобы заменить её иллюзией. Я пытался удержаться за неё… и…

Я не помню, за что именно я должен был удержаться. Мне… мне казалось, что я находился в каком-то склепе и пытался запомнить что-то очень важное… рука пыталась нащупать что-то на поясе уже на автоматизме, будто там что-то должно быть…

— Самсон, иди сюда… — поманила меня мам. — Чего там встал, обед остынет…