— Нет ничего невозможного, — я пожал плечами и снова посмотрел на Мери. — Колечко вон то убогое с нее сниму и проведем эксперимент, — шепнул я Марти.
— Если помощь нужна, обращайся, — подмигнул он.
Мери, будто почувствовала, что о ней говорят, вскинула взгляд, тепло заулыбалась мне и вернулась к разговору с девушками. Они обсуждали знаменитых архитекторов Диона, и сошлись на мнении, что лучшие все равно живут в Ветроне — только стихийники земли способны подчинить камень так, чтобы он был нерушим столетиями.
— Кстати, насколько я читала, — раскрепостившись, рассказывала Мери, — королевский замок Ароны строил стихийник Сокур — уникальный маг Ветроны, он умел, как говорят, не просто управлять камнями, он их слышал. Вы знаете, что камни умеют хранить секреты: они запоминают все, что видят и слышат? Но закончил маг плохо: его казнили несколько столетий назад и весь его род носит по сей день позорное клеймо. Их, наверное, уже и не осталось никого. По истории в одной из частей замка, который тоже строил Сокур, обвалился потолок. Там погибла малолетняя дочь тогдашнего короля.
Дамиран заинтересованно прислушался к разговору.
— Да, — повернулся он к девушкам, — его величество Харт как-то рассказывал, что в замке есть ходы, которые никто никогда не открывает. Сокур наставил там ловушек, которые невозможно обойти. Зачем? Это вопрос, который Сокур унес в могилу. Ветронский замок еще более помпезный, чем этот, и король Асад давно хотел перестроить его. Теперь понимаю, почему.
— Кстати, — загорелись глаза Мери искренним восторгом, — есть легенда, что Сокур, пока сидел в темнице, смог снять блоки магии и изменил подземелье. Теперь там потайные ходы, откуда пролезают невиданные монстры, и некоторые заключенные из-за этого сходят с ума. Говорят, что маг зачаровал ходы, и они разом откроются, когда род Сокуров прервется. Но это лишь слухи, конечно.
Слушал ее, будто это я зачарован, а не ходы. Мериди умная девушка и могла многого достичь, если бы отец не лелеял свою боль потери, а занялся бы детьми. Замуж за урода бы не вышла, опять же. Такая слабость понятна, но не простительна. Моя лютая боль сделала из меня самого сильного дракона Ароны, которому осталось решить только одну важную проблему.
— Мне может понадобиться ваша с Дами помощь на будущем королевском совете, — я тихо проговорил, чтобы услышал только Мартен.
Когда наглым образом покончу с Торном, без поддержки не обойтись. С такой невиданной дерзостью король точно никогда не сталкивался.
Пока мы мило беседовали за столом, малыши углубились в королевский сад, и оттуда внезапно долетел крик.