Оказывается, свой замурованный заключенный есть не только в здании правительства, но и в жилом доме спального района Новгорода:«Вот этот дом на Кочетова, десятиэтажный дом. Жена Б., говорила, что, дескать, этот дом строили какие-то зэки. И когда они строили, они там кого-то то ли убили, то ли прям чуть ли не в стену замуровали. И теперь у этого дома какая-то там нехорошая аура. Чем-то там таким светится, но нехорошим. Там чуть ли не дух этого зэка теперь бродит и смущает честных людей»[640] . Кстати, оба здания со «встроенными» в них строителями выглядят на редкость прочными и не требующими ремонта — вот что значит сила строительной жертвы!
Не жертвы ради, но в наказание за прелюбодеяние, говорят, была замурована в стену Покровской башни Новгородского детинца одна монахиня. Как водится, дух несчастной не смог успокоиться и с тех пор бродит по кремлю. В советское время призрачной монахине хотелось общества и развлечений, поэтому она любила бывать на вечеринках ныне закрытого легендарного ресторана «Детинец», располагавшегося в той самой башне, и не раз показывалась его посетителям[641] .
А вот в церкви Николы Белого, судя по рассказываемым историям, давным-давно было совершено погребение человека в положении сидя! В подцерковье храма, где располагается гончарная мастерская, обитает ну совсем необычное существо. Некоторые видят его в образе старичка:«Приехала ко мне знакомая из Санкт-Петербурга со своей подругой. Сидим разговариваем, а она все озирается туда, где плиты погребальные сложены. Потом сказала: я озиралась, потому что оттуда, из-за угла, кто-то все выглядывал. Кто-то типа старичка. Он там сидит в углу. Скорее всего, его похоронили в сидячей позе. Колени поджаты, и голова опущена. Он вот тут у вас так и сидит»[642] . Другим же он показывается ребенком:«К нам в клуб пришла девушка, и она частенько здесь одна оставалась. И она потом говорит: у меня здесь постоянно ребенок бегает. Я, говорит, тут леплю, а вот тут вот ребенок бегает. И все мне подмигивает»[643] .
Одна из сотрудниц рассказала, что первое время это существо внушало ей необъяснимый страх:«…вечерами все разбегутся, а я остаюсь, чтобы столы намыть, и вот накатывала такая просто жуть иррациональная»[644] . Со временем к ней пришло осознание, что в этом, как и в любом старом здании, есть «хозяин», с которым нужно учиться взаимодействовать:«Я стала договариваться: мне полчаса, и я уйду. И эта жуть прекращалась, отходила. Не надо здесь без договоренностей поздно сидеть»[645] .
Оказывается, территория бывшего Николо-Бельского монастыря, принадлежащая Дому народного творчества, хранит в себе не одну загадку. Кроме старо-юного «хозяина» церкви, в Доме народного творчества обитает еще один персонаж, легенды о котором передают из уст в уста:«…мне рассказывали, что здесь призрак монаха ходит, но я его так и не видел!»[646] Монаха видят, как правило, в коридорах художественных мастерских засидевшиеся допоздна сотрудники[647] . Кто знает, возможно, монах-аскет небесами назначен на должность хранителя территории бывшей обители и мягко намекает работникам культуры, что вечером пора бы уже покинуть трудовое помещение? А может, он по своей еще прижизненной привычке пытается призвать всех к внутреннему распорядку дня и напоминает, что пора вставать на вечернюю молитву? По крайней мере, одна из сотрудниц уверяет,«что когда-то там, на углу, была часовня, а ее мастерская как раз примыкает к этому углу, и она не раз во время, приближенное ко времени вечерней службы, видела, что просто вот проходит тень, каждый день проходит вот в эту часовню»[648] .