Усталость подкралась незаметно, не наваливаясь, а примостилась рядом, подло клоня в полудрёму. Бодрящие пономарёвские таблетки всегда на него действовали сла́бо, просил две, но педант-доктор отказал, впрочем — был в своём медицинском праве. «Догадывался, что сразу две и проглочу».

Зная, что штурман колдует с картой, поинтересовался, даже не глянув в его сторону:

— Сколько нам ещё до территориальных Чили?

— При малых углах десять минут.

— Чилийцы скоро вопить начнут.

— Уже, — тут же подал голос дежурный офицер, — два на средних высотах — их разведчики.

— Что говорят?

— «Ваш курс ведёт к нарушению территориальности».

— Попроси их маневрировать, чтобы избегать имитаций атаки.

И снова нахохлился в своём кресле.

«Нифига не будет нам хорошо в старом Союзе. Все наши радужные воспоминания — это память прыткой юности и наивного детства. Быт окажется настолько серым, что выветрит всё ностальгическое у зрелых мужиков. А молодёжь-матросики уже вовсю воспитаны на чипсах, и это, чёрт побери, не аллегорический диагноз».

Вспомнил однажды привлёкшую рекламу в магазине: колбаса по ГОСТу Союза Советских….

Вот дума-а-ал: «Сейчас вкус „докторской“ из детства! Ага! Ни цвета без красителей, ни вкуса без усилителей. Вот и будет — не аллегорический, а аллергический». И матом захотелось! И ещё раз позабористей!

«Да пёс с ней, с той колбасой! Интересно, а простые люди восьмидесятых: отзывчивые прохожие и душевные мужики в очереди к жёлтой пивной бочке — это случайно не миф, навеянный розовыми гормонами юности? В таком случае, если уж нас отфутболило на четверть века назад, почему бы и годков на молодость не отыграть? С сохранением знаний и опыта, естественно. Сколько навскидку сейчас мне было бы⁈ Неплохо! Хотя, если подобное омоложение в той же пропорции случилось бы, вон, например, с Забиркиным (матрос „сидел на радио“ и как раз что-то „словил“, привлекая внимание офицера), сейчас бы он беззубо пускал пузыри, едва ли справляясь с собственным энурезом».

— Что там?

— Мы его уже давно видим, — доложил вахтенный офицер, — судя по ЭПР[80] — корвет или фрегат. Передают: «Вы нарушили государственную границу Республики Чили».

— Извинитесь.

— Что?

— Передайте им: «Извините!» Хотя — нет. Стоп! Слишком издевательски будет звучать. Что, они ещё там?

— Требуют немедленно покинуть их во́ды.

— Штурман, что у нас с курсом?

— По правому траверзу мыс Горн, на румбе — 270. По прямой примерно ещё сорок миль будем в чилийских во́дах.

— Вот и передайте: «Наш курс ведёт к выходу из территориальных вод Чили».

* * *

Контроль за крейсером постепенно слабел. Липкое внимание недоброжелателей отступало, словно грязная вода в соляровой бочке, маслянисто стекая вниз, цепляясь за стенки тягучими полосами-щупальцами.