Над горно-заводской зоной Южного Урала нависла тень неизбежной индустриализации, и уже не только в планах — производство магнезита ширилось и к осени, по предварительным прикидкам, хватало на все заводы, находящиеся в частичной собственности деревенских. Если бы не трудности с перевозкой кирпичей, обусловленные низким качеством дорог и невысокой мощностью гужевого транспорта — переделка тех же металлургических заводов могла произойти быстрее.

Расул по этому поводу проявлял пессимизм и никак не желал порадовать жаждущих прогресса строительством паровозов и железных дорог:

— Какие паровозы и рельсы, окститесь! Мы и так замахнулись не хило, с этими бы проектами совладать! Хотя вот канатную дорогу с бакальских рудников стоит начать строить, всё легче. А с паровозами и рельсами начнем, потихоньку и в рамках заводов, нам сейчас сталь нужна, станкостроение, приборы и энергетика, те же паровые машины и ДВС газовые, для производства.

Дальше он начинал сыпать техническими терминами, перемежая их матом и от него отставали. Поначалу ведь и такого не могли себе представить, что сейчас разворачивалось и планировалось. Спасибо почти трем тысячам солдат отставных, опытным каменщикам и особенно — молодым специалистам горного училища и химикам в Известковом. Привезенные из столицы — учились на ходу, принимали самое деятельное участие и вообще — служили незаменимым подспорьем в грядущем строительстве и производстве.

Серёга в эти вопросы старался вникать постольку поскольку, больше волновало, когда начнут производить качественный огнестрел и желательно — сразу пулемёты. Его в первую очередь беспокоили вопросы безопасности и утечки информации, с каждым днем становящиеся неизбежными — слишком много народа оказалось вовлечено. Опускать руки не собирался — работа в этом направление велась неустанно, в координации с армейским руководством. И частично с местными органами власти, которые на взгляд пришельца из будущего — работали пусть и бессистемно, но эффективно. Не оглядываясь на права человека, уголовно-процессуальный кодекс и прочую толерантность. «Надо в Челябу съездить», — подумывал участковый: «с заседателем нижней расправы пообщаться, что там Карасакал с сектантами поют, что-то от чиновника ни слуху, не духу».

С такими мыслями выехали ранним утром из Златоуста в сторону Миасса и вот уже тогда Серёгу стали посещать сомнения — тем ли делом они решили заняться. Сверка с картами, доставшимися в наследство от бывшего хозяина пилорамы вместе с металлоискателем и карабином — ещё больше укрепила его в подозрениях. «Тут вся долина реки Миасс с притоками в золоте, а нам надо найти этот Ленинский, где самородки. Вот бы этот сразу найти, на тридцать шесть кило!» — Тут Серёга приуныл, по карте то всё было легко и понятно, но карта была двадцать первого века, с трассой М5 и населенными пунктами, которых пока даже не было в проекте. Поделился тревогой с Егором, который легкомысленно отмахнулся: