Заодно предостерег потомков от слишком тесного общения с должными приехать сановниками, мечтательно проговорив: «Там таких прожженных интриганов привезут — не все обратно в столицу вернутся, половина по дороге сгинет, кто от рук татей, кто от зверей диких…» В общем, обнадежил и напутствовал на дальнейшие свершения, после чего велел всем расходиться, а Серёге с Егором — не задерживаться нигде и ехать домой завтра с утра. Причем, задерживая взгляд на Егоре — посулил: «Рвутся попы с тобой в богословском споре сойтись, хе-хе-хе!»
Егор еле нашел комнату, отведенную Ксюхе, та вопреки его предположениям — не спала, а ломала глаза при свете трех свечей, разбирая какие-то записи.
— Видно, как ты по жене соскучился! — Сказала с укором, не отрываясь от бумаг.
— Да Александр Васильевич политинформацию проводил, еле вырвался! — Подошел Егор к Ксюше и мягко, но настойчиво оторвал от канцелярской работы.
Доказав жене, как он по ней соскучился, не преминул поинтересоваться:
— А чо у тебя за бумаги на столе, Ксюх? Неужто сказы уральские удалось собрать?
— А то! — Оживилась Ксюха. — Что в Сатке, что здесь в Златоусте, полный комплект! С минимальным расхождением от первоисточника!
— Да ну⁈ — Неподдельно удивился Егор. — Не может быть!
— Чо не может то, — зевнула Ксюша. — я тоже поначалу удивилась, потом расспросила, от кого они это услышали. Думала, про дедов и прадедов скажут, а оказалось, детям в школе учителя читали, они дома пересказали. Это что, вот в Сатке, после того как там наши подростки на исправление две недели отбывали, так фольклор народный обогатился, аж уши заворачиваются! Не говоря о словарном запасе…
Глава 21
Глава 21
Южный Урал, апрель 1797 г.
Разверзлись хляби небесные и дорога из Златоуста в Сатку превратилась в типичную беду России. На Уреньгу забрались кое как, благо со стороны завода подняться было всего ничего и дальше стали спускаться под горку. На особо крутых спусках приходилось слезать с лошади, облегчая ей работу. Копыта скользили на каменистой осыпи, смешанной с глиной, а на обуви налипало по килограмму этой же раскисшей смеси. Как верно выразил общие чаяния один из казаков: «Что ходили вчера в баню, что зря…»
Благополучно преодолев перевал — курящие спрятались под раскидистой сосной, закрутить самокрутки и перекурить перед дальнейшей дорогой.
— А раньше тут заправка и кафешка была, — с ностальгией заметил деревенский, — щас бы шаурму из морозильника, разогретую в микроволновке, заточить… Егор, а чо тут табак такой беспонтовый, не как у нас?
— Это не тут табак плохой, это у нас то, что мы курили, к табаку никакого отношения не имело, — поучительно пояснил Егор. — Отходы табачного производства, соусированные никотиновой жижей с химозой лютой.