Серёга продолжать дискуссию не пожелал и выбравшись из-за стола — засобирался к Пантелею, как невнятно пояснил: «По служебной надобности, в баню без меня идите, я потом подойду, как всё выясню…» Егор, осоловев от сытного ужина, париться и мыться прямо сейчас не рвался. «Подкинули же дров?» — Поинтересовался у учителя и получив утвердительный ответ, заключил: «Вот пусть как следует раскочегарится, мы сегодня и вымокли, и промерзли, сходить, так уж по человечески!» А тут и пиво из трактира принесли…

Выпили не спеша по паре полулитровых кружек и Егор, путем осторожных и окольных расспросов, выяснил, что за время их отсутствия больше никаких чрезвычайных происшествие не было и успокоился окончательно. А то, если честно — екало сердечко за оставленных без присмотра химиков, задач то он им таких нарезал, что ни взрывам, ни массовым отравлениям мирного населения он бы не удивился. Одна надежда была на Митеньку, оставленного за старшего среди научной братии, тот с потерей пальца после неудачного опыта с нитроглицерином — к технике безопасности относился весьма ревностно и от окружающих требовал того же.

Ещё после одной кружки у Егора засвербило опробовать телеграфную связь, не зря ведь он принимал в этом самое деятельное участие! Относительное, конечно, в виде консультаций и общих советов, так как сам об устройстве имел знание приблизительное, но главное — понимал принцип работы, и азбука Морзе нашлась, на чем Егор успокоился. Учитель сразу поскучнел и предупредил, что дело это не простое, телеграф в заводоуправлении, допуск туда имеют ограниченное число лиц — по пальцам пересчитать можно, а он к таковым не относится. «Только если форс-мажор какой, тогда можно, а в данный момент никаких предпосылок». — Виновато развел он руками. «Ладно, тогда ещё за пивом в трактир пошли, пусть принесут», — Распорядился загоревшийся идеей протестировать прорывную для этого времени технологию Егор, скрутил самокрутку, вышел на крыльцо, закурил и решительно шагнул под и не думавший прекращаться дождик.

Как и предсказывал учитель — сидящий на посту в заводоуправлении казак хоть и признал Егора, но наотрез отказался пускать в телеграфный пункт. «Согласно приказу!» — Объяснял невозможность доступа внутрь казенного учреждения, к тому же во внеурочное время: «Да и телеграфист спит поди уже, пристроился на хлебное место, запрется в кабинете и что хошь делай, не то что у меня служба — глаз не сомкни всю ночь!» При этих словах казак оглянулся на топчан с лежащей на нем дерюгой и непроизвольно почесал нос.