До обеда Егор попытался ещё вникнуть в найденную на компе литературу, но смысл ускользал и в голове ничего не оставалось. Плюнул на это дело и занялся своими непосредственными обязанностями, просматривая отчеты подразделений — что и в каких направлениях успели сделать. А список впечатлял, тут тебе и на поприще химии успехи несомненные, и кирпичное производство, с цементным и керамикой. И с бумагой дело пошло на лад, в общем — куда ни глянь, сплошь благодать. Исключая только, что это всё опытные наработки, которые ещё предстоит воплотить в промышленном масштабе, с механизацией процессов.

Скрутил самокрутку и поморщился — до нормального качества сигаретной или папиросной бумаги полученный продукт не дотягивал. Но всё не с трубкой мучиться, наконец то. Да и энтузиасты бумажного производства неустанно экспериментировали, расходуя химикаты как не в себя. Туалетную бумагу давно поставили на поток, кустарными методами, конечно, но свои нужды обеспечивали. Газетная и типографская тоже стала получаться и тут большие надежды Егор возлагал на осень — дождаться конопли и уже с ней работать. Нечего вырубать зеленые легкие планеты, стоит и о потомках подумать.

«Надо напомнить Расулу, обещал наладить поставки торфа с Зюраткуля и не чешется!» — Вспомнил Егор и выматерился. Существующая транспортная система в виде гужевого транспорта и использование водных артерий в период навигации — делало местную логистику столь замысловатой и непредсказуемой, особенно для привыкших к супермаркетам и пунктам выдачи заказов потомков, что становилась понятной тяга хроноаборигенов к повсеместному импортозамещению. «Железная дорога нам пока долго не светит», — с унынием констатировал: «будем подстраиваться под реалии, две-три недели идет заказ к продавцу, ещё столько же едет сам товар…»

Баню протопили на славу, Егор ещё удивился отсутствию Коли, конспектирующего вчерашний разговор, на что Суворов ответил: «Неудобно, чай, в парилке карандашом орудовать, да и бумага размокнет. Я с тобой сегодня без официоза и записи хочу поговорить, как с фашистом». Егор было вскинулся в негодовании, но увидев смешинки в глазах Александра Васильевича, лишь кивнул головой: «Поговорим…»

Над раскаленной каменкой дрожало марево перегретого воздуха, в деревянной шайке запарили пихтовый веник (этим летом ситуацию планировали исправить, заготовив березовых). Генералиссимус, ухмыльнувшись, черпанул ковшиком кваса из бадейки в предбаннике, разбавил водой и со словами: «Ну что, потомок, не совсем выродился и обабился там в будущем?» — плеснул немного на камни. Жалкая толика воды, казалось — с шипением испарилась, даже не соприкоснувшись с кладкой, а по парилке прошла волна жара.