Придя во двор к Вацлаву (Савва отсутствовал, занятый в церкви), сопровождавший Егора дружинник закрутил головой, озираясь по сторонам:

— А где дежурный⁈ У вас Никита без присмотра сидит что-ли?

— А чего за ним присматривать, — удивился Васька. — я тут целый день при пивоварне, в доме Гнидослав сидит у окна караулит, а погреб закрыт. Как они вчера надоели! — Пожаловался тут же Егору. — Полночи о чем-то бубнили и спорили, пришлось встать и по крышке подпола топнуть, тогда только угомонились.

— А за что вы расстригу то в погреб закрываете? — Удивился Егор. — Или Савва отыгрывается?

— Да не, он сам, — Васька принялся выгораживать нынешнего настоятеля сельской церкви. — Говорит, что у нас запоры на дверях хлипкие, не доверяет. Ещё и просит сундуком крышку задвигать на ночь.

— Ничо у вас тут забавы, не скучаете… Кстати, Вацлав, пиво варить у тебя получается выше всяческих похвал! — Егор, у которого всё волшебным образом перестало болеть, веселел на глазах, только что сушняк утренний вернулся, с утроенной силой.

Васька понимающе улыбнулся, похвалился, что теперь не один работает, а обучает группу подростков-практикантов. И переспросил, какое больше всего пиво из трёх сортов пришлось по вкусу Егору. Егор честно признался, что всё отличное, но вот темное — вообще праздник! Казак потоптался и объявил, что смысла не видит здесь оставаться и присматривать за арестантами, тут Егор сам справится. Вот пивка бы испить холодненького и можно с чистой совестью уходить. Вацлав сходил до амбара, в котором располагалась пивоварня, вернулся с запотевшим кувшином и двумя кружками. На недоумение Егора с дружинником ответил, что сам пиво редко пьет, если только продегустировать или вечером. «Сапожник без сапог!» — заключил казак, не торопясь распил с Егором кувшин, несколько раз перекуривая и отбыл восвояси, пожелав счастливо оставаться.

А Егор отправился в дом, и дальше — в погреб, чтоб не подставлять казаков, которые по идее должны были за ним присматривать. Да и припекать на улице стало нещадно, даже в теньке духота стояла. Вацлав бросил на прощание, что если чего понадобится — пусть Гнидослава присылает. Бывший Федусовский дом встретил его тишиной и прохладой, в лучах света лениво танцевали пылинки, а из полу-приоткрытого люка в подпол доносилось негромкое похрапывание.

Ты знаешь, так здорово жить,

Наслаждаться и быть вечно пьяным,

Жить, издеваться, гнобить,

Всех козлов, что живут с тобой рядом!

Негромко промурлыкал Егор, которого все больше и больше разбирало на старые дрожжи, подкрадываясь к люку в полу. Ну или это ему так показалось, что промурлыкал, храп из подпола прекратился и там кто-то настороженно затаился.