— Бонжур, Ваше Величество! Вы симулянт, это я вам как доктор, пусть и недоучившийся, говорю! Что там у Вас опять, чирей или заноза на этот раз?

— Мария Сергеевна! — Прижал правую руку к сердцу цесаревич и решившись, заявил. — Мне нужно с вами поговорить, как с женщиной! Я так то с петицией к папА приехал, чтоб Егора отпустил в лабораторию, что за произвол⁈ А раз здесь по пути оказался, решил, что настало время поговорить!

«Нормально так по пути, почти километровый крюк от императорской фазенды!» — Изучала Маня насмешливым взглядом второго по старшинству сына императора: «Время у него настало, три недели почти тут пороги обивает, всех задрал с несуществующими болячками, ну хоть разродился!» Цесаревич слегка стушевался, но боевого настроя не утратил, ожидая от Мани ответа.

— Ну пойдемте, Ваше Величество, — вздохнула Мария Сергеевна. — не на улице же на радость любопытным базарить…

«Так, аудитории все заняты, в лаборатории девчонки, отведу-ка я его в прозекторскую, для приватного разговора!» — Решила Маня, взявшись за ручку входной двери: «Там хоть и пусто, зато прохладно и антураж самое то, остудит любовный пыл!» В полумраке прозекторской, вопреки ожиданиям Мани, Константин не успокоился, а без всякого смущения уставился на неё и командным голосом вопросил:

— Мария Сергеевна, вы знаете, что мне блондинки нравятся⁈

«Давно догадалась!» — Маня машинально отступила на шаг от цесаревича, нащупывая рукоятку выкидного ножа, подаренного Егором после памятных событий и с которым она теперь никогда не расставалась: «Руки распускать начнет, точно тыкну, и не посмотрю, что член императорской семьи!»

— Ваше Величество, одумайтесь! У меня жених есть! А у вас жена!

— Нет у меня жены! — Тут же отказался от супруги Константин и заметив недоумение Мани, пояснил. — Нет любви и не было, а учитывая то, чем всё кончится, папА разрешение на развод дал. — И в свою очередь удивился. — А вы то здесь при чем, Мария Сергеевна⁈ Я не настолько низко пал, чтоб нареченную у другого отбивать!

С одной стороны то, что не она оказалась объектом страсти цесаревича — порадовало, с другой — царапнуло по самомнению. Так, слегка. Маня тут же взялась выяснять, кто такое неизгладимое впечатление на Костю произвел, что он третью неделю решиться не может и окольными путями подбирается. «Так, блондинка, неужели Дуняша? Ну цесаревич и козел!» — Путем простейших логических размышлений докопалась она до истины: «Оставили баб в Питере и началось! Вот не мог Павел Петрович императрицу свою занудную лучше оставить? А сыновья без жен приехали, по его приказу!»