Радость и боль сплелись в один тугой узел, и я не знаю, что безграничнее? Гордость за него или пустота, которую он оставил во мне.
Варггард возвращал себе королевство и смысл своей жизни. А я училась жить без своего…
Но этой ночью кое-что изменилось. В Круг Ве прибыл гонец.
Усталый, покрытый дорожной грязью, с инеем в бороде и знаком ворона на плаще.
Он опустился на колено перед старшими хранителями и протянул резную дощечку с рунами.
- По воле ярлов созывается Великий тинг.
У меня внутри что-то сорвалось и… предательски заплясало.
- Все ярлы Севера обязаны явиться, — продолжил гонец. — И голос богов тоже, - перевел он взгляд полный благоговения на меня.
Вот и подтвердилось очевидное. Что от судьбы можно уходить через море, снег, лес… даже сквозь время и через годы! Однако придешь ты все равно к ней на порог…***
Глава 46.
Звон оружия и кубков слышан раньше, чем видна полянка, на которой проходит Великий тинг. Собрание свободных людей, ярлов, старейшин, жрецов и, конечно, хранителей.
Сталь о сталь, мужской смех. Рев, запах дыма, мяса ударили в лицо так резко, будто меня не на собрание вели, а в пасть какого-то древнего дракона.
Перед земляным кругом уже стояли десятки ярлов и хевдингов. В мехах и шкурах на плечах, в серебре и золоте и даже костях, свисающих с шеи.
Я шла между хранителями Круга Ве, чувствуя, как под тяжестью серебряного обруча начинает ныть шея. Светлый плащ, капюшон которого прятал лицо, тянул назад своим тяжелым шлейфом, словно сам мир пытался удержать меня и сказать:
Беги, пришлая. Это не твоя игра.
Поздно. Старец хранителей Тирс ударил посохом о камень.
Толпа стихла мгновенно. И даже ветер будто прикусил язык.
- Асы не молчали, — прогремел старик. — Долгие зимы мы ждали их Голос. И ныне он избран. В полдень с вами будет говорить Верховный годи.
Небольшая отсрочка. Через пару часов я встану в центре этого собрания и открою лицо.
Сейчас же я разглядывала всех из-под опущенного капюшона украдкой. Варггард стоял среди прочих ярлов. Широкий, как ворота крепости, в чёрном мехе и с неискоренимой привычкой смотреть так, будто вокруг не мир, а угодья, которые следует переделать в его добычу.
На одно короткое мгновение сердце просто забыло, как биться. Показалось, что он узнал меня сразу. Посмотрел так пристально и долго. Потом нахмурился. И… я отвела взгляд.
Однако чуть позже пришло осознание, что лучше раскрыть себя до официального выступления. Конечно, Варггард у меня плохо вязался с образом потрясенного зрителя, который будет тыкать в Верховного годи с криками: «Липа!», но перестраховаться стоило.