Снорри закатывает глаза и бурчит:
- Кровью Одина, Ульф! Нельзя же быть настолько ослеплённым бабой, - восклицает он. - Ты готов верить всему, что она несёт?
Варггард стискивает челюсти. И я даже не скажу сейчас, что его бесит больше — ворчливая недоверчивость Снорри или то, как быстро Ульф бросается меня защищать.
Я отрицательно качаю головой.
- Нет, Хравнкель угрожалне мне. Грибы были уже неопасны, когда вы их нашли, верно? — и снова смотрю прямо на Варггарда открытым взглядом.
Долго. Прямо. Так, чтобы он понял.
И он понимает.
Я ощущаю это каким-то шестым чувством. Как одна мысль за другой складываются у него в голове. Письмо. Ущелье. Грибы. Хравнкель….
Варггард молчит полминуты. Потом хрипло произносит:
- Наш жрец сказал, порошок был отравой всего один день. К вечеру второго – яд исчез.
- Да чушь всё это! – встревает Снорри. – Ильва увела нас, чтобы не дать своему подельнику отравить нас? Брехня. Ей было плевать на всех. Ведь Хравнкель мог отравить пол-лагеря, пока мы были у Старого обрыва.
Варггард качает головой.
- Нет. Лагерь ему был не нужен. Нужен был я, - говорит он убежденно.
Ульф медленно кивает.
- Именно. Один день, - соглашается он с логичностью услышанного. – И яд, против которого не устоит никто из воинов.
- Даже такой сильный, как ты, Варггард, — говорю я тихо. — Против отравленного дыма тебе было не выстоять. А у обрыва…
Он смотрит на меня, не мигая, и сам заканчивает мысль:
- А против Йорана – другое дело. Ты отправила меня тогда к ущелью, чтобы… спасти.
Больше ничего объяснять не нужно. Понимают все и всё.
Я молча разворачиваюсь, собираясь уйти, когда Варггард вдруг говорит мне в спину:
- Торвальд успеет. Будет на Тинге еще до закатного рога.
Я оборачиваюсь. Наши взгляды снова переплетаются. И я чувствую странное тепло в груди.
Он доверился. Варггард только что раскрылся передо мной, потому что услышал меня.
Но что услышала я?
Ни слова раскаяния. Ни оправданий, ни попыток повиниться.
Ожидаемо, по сути. Конунги ведь выше такого поведения.
Вот и вышло, что завуалированно просить прощения за свои проступки выпало лишь мне. Наверное, Варггард считает себя очень благородным мужем, раз позволил бывшей подданной обелить себя.
Только я такой чести не оценю. Я больше не в его подчинении. И сама выбираю, кого прощать…
***
Жрецы, как мы с хранителями и подозревали, почти все были на стороне Йорана. Подкупленные, наверное. Он не скупится на серебро и жирных овец для храмов.
Мой спутник Сигурд, стоял рядом и тихо бормотал:
- Четыре голоса у него. У нас меньше.
Потом поднялся Ивар. Старый ярл, которого все уважали. Он медленно обвёл зал взглядом и произнёс: