Не Беспощадная охота, а я. Я оказалась для Мэдока непосильной ношей. Это из-за меня он ослаб. А я все утро о ерунде всякой думала. Бриллианты, тарталетки, наряды… Дура!

Внутри что-то вспыхнуло, больно кольнуло, а потом появившееся было сильное чувство поглотило мутное, тяжелое облако отупляющего безразличия и к Мэдоку, и к тому, что вскоре должно было произойти.

Одель тем временем, явно пребывавшая в отличном настроении, продолжала беззаботно щебетать:

— Дураку ясно, что он не победит в этой битве, не станет правителем. А кто станет? Правильно, маркиз Доун. Когда на Ледяном балу он предложил тебя проучить, взамен пообещав пожизненное покровительство мне и моей семье, я подумала и решила: а почему бы и нет? От покровительства короля не отказываются. Вот и я не отказалась.

Тогда же, на празднике, пригласив меня к себе, ее величество попросила свидетельствовать против герцога, если возникнет такая потребность. Разве могла я отказать королеве? Пусть даже и той, что вскоре оставит трон. Разумеется, нет! В тот вечер я поняла: наш Мэдок обречен, а мне, знаешь ли, совсем не хочется идти на дно вместе с ним. Куда разумнее и правильнее дружить с нынешним владыкой и его могущественным преемником.

— Ты же понимаешь, моя кровь будет на твоих руках. — Мой голос звучал настолько тихо и настолько бесцветно, будто я машинально шептала молитву на ночь, а не говорила о своей жизни.

Жизни, которой по воле Доуна и его прислужников я вскоре должна буду себя лишить.

Одель презрительно фыркнула.

— Ты мне никогда не нравилась! Слишком много ты перетягивала на себя внимания. Везде и всегда. Это злило, раздражало. А ведь я красивее тебя! Образованнее, интереснее. Это в меня он должен был влюбиться! Но появилась ты, и мы для де Горта как будто перестали существовать.

Все это время я была уверена, что, если кто и натворит дел на почве обиды и ревности, так это Паулина. Но де Морсан лишь наябедничала на меня Варрижу — безобидная, по сути, выходка, а Одель решила играть по-крупному — наказать соперницу смертью.

Господи, храни нас от таких ангелов, которые на деле оказываются хуже демонов.

— Хватит болтать, — прервал наше «задушевное» общение хальдаг. — В том состоянии, в котором сейчас находится Адельвейн, ей это все равно неинтересно.

Вот только мне… было интересно. Несмотря на готовность исполнить приказ марионетки Доуна, какая-то, пусть и совсем крошечная часть меня отчаянно не желала вот так внезапно покидать этот мир.

Я же пришлая. Нэймесса. Чудовище! Где там наша достославная устойчивость к гипнозу?