Радуясь приливу сил, я спустился и побрёл по снегу. Здесь его не убирали, поэтому сугробы выше колена.

Навстречу мне попались раскрошенные фундаменты, и — внезапно — множество поваленных статуй, присыпанных снегом. Целое кладбище изваяний учителей и священников. Захватчики, как истинные революционеры, первым делом свезли сюда все памятники бывшим владельцам. В пределах Четвёртого Кольца сохранились только изваяния, встроенные в архитектуру, их нельзя разрушить, не обрушив здания.

Судя по тому, что у всех изваяний отсутствовали целые куски, повстанцы Свободной Вершины использовали их как источники золота и небесного стекла.

Я миновал кладбище памятников и зашагал дальше.

По привычке я обратился к Внутреннему Голосу с просьбой напомнить пророческий сон, который видел давным-давно по приказу Котахи Патунга. Голос тут же отозвался, что не может помочь вспомнить это. Ах да, всё время забываю.

Теперь я вспомнил образы того пророческого сна. Например, крытую повозку, в которой меня и других пленников куда-то везли, попутно избивая. И вот недавно исполнилась вторая часть пророческого сна — я читал записки, сделанные на неизвестном древнему миру языке. И даже фраза про «переполненное ужасом сердце» на месте — Лев Эммануилович отчего-то злоупотреблял этим выражением, хотя не производил впечатления человека боязливого.

Я припомнил, как побеседовал с личным прорицателем Котахи Патунга, который создал кристалл «Пророческого Сна». Я подробно пересказал ему события, а прорицатель пообещал, что позовёт меня, когда полностью растолкует мои видения. Так и не позвал.

Тогда я не придал этому большого значения. Но теперь предположил, что тот пророческий сон был нужен не столько мне, сколько Котахи Патунга! Вот почему, он так настоял на том, чтобы я использовал кристалл.

Зачем первому старшему рода Патунга нужно было знать, что произойдёт в моём будущем? Или наоборот — не произойдёт?

Объяснение мотиву тоже нашлось. В тот период времени Котахи Патунга сделал ставку на мою летучую кавалерию. От моего замысла зависело положение рода Патунга. Нет ничего странного, что для просчёта успеха или неудачи он использовал все средства, включая туманные и почти случайные толкования чужих пророческих снов.

Всё это лишний повод убедиться, что «Пророческий сон» становился пророческим лишь после того, как его события произошли в действительности.

Занятый этими мыслями, я дошагал до кубовидного здания. Так и есть — казарма. На каменном ристалище, построенном в том же стиле, как ристалища небесных воинов, прыгали выучки, размахивая длинными копьями, а несколько грязных колдунов размеренно кидали ледяные копья в макеты Молниеносных Соколов, установленные на многометровых шестах.