«Что такому человеку, как Йордан, ненавидеть и губить в другом человеке? Я думаю, вот оно что! Он губит другого, парализует его, принуждает отказаться от своей сути, затем от своих мыслей, затем от своих чувств, затем отнимает у него остатки инстинктов, инстинкта самосохранения, а потом дает ему пинка, когда тот уже готов. Ни один зверь не поступает так, волки не добивают жалкого врага, он не может его убить, ты знал об этом, он не способен перегрызть ему глотку, когда ему ее протягивают. Как мудро, как красиво! А человека, обладающего сильнейшим оружием, сильнейшего хищника, это не останавливает...»34

«Он отнял у меня все, что во мне было хорошего. Мой смех, мою нежность, мою способность радоваться, мое сочувствие, отзывчивость, живость, мой свет, он вытоптал каждое малейшее проявление всего этого, пока они не исчезли совсем. Но зачем так поступать, я не понимаю»35 .

Однако деструктивному Пигмалиону нужен визави, который позволит себя разрушать. Ингеборг Бахман, вероятно, хотела, чтобы «Йордана» в этом фрагменте романа понимали как олицетворение всего анализирующего мужского общества, может быть, маскулинного мышления как такового, не оставляющего места фемининности. Возможно, фемининность могла бы решительно выступить против такого разрушения и защитить себя от него.

Один мужчина, у которого был период действительно больших трудностей с женщинами, пережил историю отношений, в которых образ Пигмалиона сыграл большую роль: «Они мне кажутся слишком требовательными, слишком доминирующими, они никакие не милые, они хотят, чтобы их баловали...», что могло означать: «Я чувствую, что не отвечаю требованиям женщин, ощущаю себя слабее, боюсь, что меня не будут любить в достаточной мере, боюсь, что получу любовь, только если буду баловать женщин».

Этот мужчина встретил молодую девушку с зависимостью от медикаментов. Он обнаружил, что она уже почти совсем опустилась. Она работала официанткой, хотя получила профессиональное образование. Он вытащил ее оттуда, был немного влюблен, но в первую очередь хотел избавить ее от наркотиков, от алкоголя, с которым тоже были проблемы. Он начал приводить в порядок ее жизнь. Она была довольна: наконец-то появился хоть кто-то, кто взял ее жизнь в свои руки (на самом деле, втайне она говорила про себя, что обычно ей больше нравились более напористые мужчины). Он поселил ее у себя, перепроверил, получает ли она удовольствие от медикаментов, попытался вместе с ней выяснить, какая работа могла бы приносить ей удовлетворение, начал «одевать ее», решил, какую ей носить прическу, и она была довольна.