Но не все так просто. Вечные ссоры олимпийской эпохи изложены в «Илиаде». Да и вообще вся «Илиада», повествующая о войне между троянцами и ахейцами, в которой Зевс поддерживает троянцев, а Гера – ахейцев, как мне кажется, представляет собой аналогию конфликта между Зевсом и Герой, их борьбы за власть. В «Илиаде»47 представлены сцены супружеской жизни Зевса и Геры.

Однажды Фетида, мать Ахилла, пришла к Зевсу и упрашивала его, как отца всех богов, чтобы он придал троянцам победной силы, чтобы ахейцы, героем которых был Ахилл, стали бы достаточно почитать ее сына. Зевс возмущен ее просьбой и говорит, что Гера и так уже бранится с ним, «злит его оскорбительными речами» в кругу богов и упрекает в том, что он помогает троянцам. Лучше ей уйти прочь, пока Гера не заметила, что она здесь побывала – а все это дело пусть предоставит ему.

Гера, конечно, сразу же заметила, что Зевс совещался с Фетидой. За этим следует разговор, в котором Гера предъявляет Зевсу целый ряд упреков:

«Знаю, приятно тебе от меня завсегда сокровенно

Тайные думы держать; никогда ты собственной волей

Мне не решился поведать ни слова из помыслов тайных!»

Ей отвечал повелитель, отец и бессмертных и смертных:

«Гера, не все ты надейся мои решения ведать;

Тягостны будут тебе, хотя ты мне и супруга!

…

Если ж один, без богов, восхощу я советы замыслить,

Ты ни меня вопрошай, ни сама не изведывай оных».

К Зевсу воскликнула вновь волоокая Гера богиня:

«Тучегонитель! какие ты речи, жестокий, вещаешь?

Я никогда ни тебя вопрошать, ни сама что изведать

Век не желала; спокойно всегда замышляешь, что хочешь».

Затем она все-таки говорит, что беспокоится о том, как бы Фетида не уговорила его, и Зевс в ответ выкрикивает:

«Дивная! всё примечаешь ты, вечно меня соглядаешь!

Но произвесть ничего не успеешь; более только

Сердце мое отвратишь, и тебе то ужаснее будет!

Если соделалось так, – без сомнения, мне то угодно!

Ты же безмолвно сиди и глаголам моим повинуйся!»

Теперь в этот конфликт супругов, который вполне мог бы и между смертными, вмешивается Гефест, сын Геры:

«Горестны будут такие дела, наконец нестерпимы,

Ежели вы и за смертных с подобной враждуете злобой!

Ежели в сонме богов воздвигаете смуту! Исчезнет

Радость от пиршества светлого, ежели зло торжествует!

Матерь, тебя убеждаю, хотя и сама ты премудра,

Зевсу царю окажи покорность, да паки бессмертный

Гневом не грянет и нам не смутит безмятежного пира».

Сын пытается воззвать к рассудку ссорящихся родителей, как это часто бывает и в таких конфликтных браках среди смертных.

Зевс тоже не упускает возможности задеть Геру. Однажды они вновь сидели на Олимпе и смотрели сверху на Трою. «Вдруг олимпиец Кронион замыслил Геру прогневать речью язвительной». В мировоззрении олимпийцев за каждым героем стоял свой бог, который помогал ему в битвах. В этом контексте Зевс утверждает, что Гера и Афина стояли за Менелаем, однако победили не они, а сам Менелай, воинственный герой. Гера и Афина очень обижены этим и замышляют зло против троянцев, потому что теперь Зевс хочет им даровать победу. Гера очень возмущена, она не хочет, чтобы ее усилия по уничтожению троянцев пропали зря. Оба признаются, что с удовольствием будут разрушать города, которым покровительствует другой, и в конце концов, Гера несколько образумилась и сказала: «Делай, что хочешь, я тебе противостоять не буду».