В семьях происхождения у обоих супругов были сильные женщины, и женщин было больше, чем мужчин. В семье жены тоже существовал бессознательный сговор по типу «Зевс – Гера», поскольку там постоянно соперничали сильная мать и отец, который тоже подавал себя как сильного человека. Они постоянно плохо обращались друг с другом, но как только кто-то из них терпел плохое обращение со стороны, держались вместе. Дети запомнили, что, когда на кого-то из родителей «нападали» извне, они делали вид, что живут в гармонии. Таким образом, эта женщина выучилась поведению по типу «Зевс – Гера» до мелочей. Она думала, что это хорошо, что ее мать была такой сильной женщиной, которая редко «прогибалась», но она также считала мать недостаточно женственной. Она чувствовала, что сама тоже является сильной женщиной, но требовала от себя также быть «настоящей» женщиной, не отрекаясь от своих сильных сторон. При этом «настоящая» подразумевает все то, что составляет актуальный ролевой стереотип: для нее это означало быть ласковой, мягкой, впечатляющей и так далее. Эти желания и жизненные возможности она переживала как противоречащие силе ее личности, которую она изначально воспринимала только как маскулинную.
В семье мужа мать и бабушка отвечали за зарабатывание денег, пока его отец-художник, так и не совершивший большого «прорыва», мог посвящать себя искусству. Муж считал обеих этих женщин, а также своих сестер приятными, мать – заботливой и душевной, но требовал от себя, что теперь он должен стать «настоящим» мужчиной.
В обоих партнерах были сильны и фемининные, и маскулинные стороны, и если бы они не требовали от себя быть во всем маскулинным мужчиной и во всем фемининной женщиной – что является привычным ролевым стереотипом, то, вероятно, они могли бы с самого начала проживать очень богатые отношения. Ей удавалось выполнять свое требование меньше, чем ему – свое, ведь ей приходилось быть «женственной» и при этом очень сильной. Она находилась в большом разногласии с собой и видела причину этого, в первую очередь, в своем супруге, которого делала ответственным за то, что ей не удавалось проявить и удовлетворить свою потребность в нежности.
Если в человеке одинаково сильны маскулинные и фемининные стороны, но по какой-то причине ему позволено проживать только фемининные или только маскулинные, то непрожитые стороны вызывают внутрипсихический конфликт, результатом которого является агрессия, обесценивание и доминантное поведение.
Конфликтная фаза отношений могла быть переходной, если бы оба увидели свою игру и каждый осознал бы, сколько в нем существует «фемининных», а сколько – «маскулинных» потребностей, если бы каждый позволилсебе их проживать. Тогда конфликтная фаза отношений могла бы быть очень плодотворной для более глубокого самопознания во взаимосвязи с партнером. Она стала бы переходной фазой, если бы «доминирование» у обоих супругов – вероятно, вызванное кратковременной ситуаций – не настолько вышло бы на передний план: он полагал, что «настоящий» мужчина всегда должен быть «в седле», а она не была готова играть подчиненную роль, и по структуре своей психики не была для этого предназначена. У обоих, по сути, была одна и та же проблема, а именно – неумение показывать свои слабые, уступчивые стороны, и каждый замечал желание доминировать над другим только за своим партнером, поэтому они «застряли» в своем конфликтном поведении.