Гете дал Марианне имя «Зулейка», это была недостижимая возлюбленная пророка Юсуфа из одной арабской легенды. Гете понимал, что эта любовь пришла в его жизнь слишком поздно, чтобы быть прожитой по-настоящему, хотя Марианна была готова «пренебречь всеми внешними и конвенциональными препятствиями». Спустя несколько недель, в течение которых они обменивались этими «лирическими признаниями в любви», он сбежал в Гейдельберг. Они больше никогда не видели друг друга68 .

Выражение этой любви – это стихотворения из «Книги любви» и «Книги Зулейки» в «Западно-восточном диване». Я хотела бы привести здесь несколько стихотворений, которые описывают отношения между старым мужчиной и молодой девушкой, со всеми эмоциональными переживаниями и от лица каждого из них.

Потрясающе, что Марианна благодаря этой любви сама стала поэтом, хоть и перестала писать, когда отношения оборвались – для нее, видимо, слишком рано. Своей любовью поэту удалось выявить в ней ее поэтическую сторону. Своей любовью он оживил в ней ее творческую силу.

Что Зулейка в Юсуфа влюбилась,

Тут хитрости нет;

Он был юным, а юный приманчив расцвет,

Он красавец, твердила молва слово в слово,

А ее красота осчастливит любого.

Ты же, ты, долгожданная, смотришь

Юным взором, полным огня,

Нынче любишь, потом осчастливишь меня,

И песней тебя одарить я сумею,

Вечно зовись Зулейкой моею.

Если ты Зулейкой зовешься,

Значит, прозвище нужно и мне.

Если ты в любви мне клянешься,

Значит, Хатемом зваться мне.

«Ты же, ты, долгожданная» – так Гёте выражает то, как долго он ждал ее и того любовного волнения, которое она в нем пробудила.

Хатем

Создает воров не случай,

Сам он вор, и вор – вдвойне:

Он украл доныне жгучий

След любви, что тлел во мне.

Все, чем дни мои богаты,

Отдал он тебе сполна.

Возврати хоть часть утраты,

Стал я низ, и жизнь бедна.

Но уже алмазом взгляда

Приняла ты все мольбы,

И, твоим объятьям радо,

Сердце новой ждет судьбы.

Зулейка

Все мне дал ты нежным взором,

Мне ли случай осуждать!

Если вдруг он вышел вором,

Эта кража – благодать.

Но ведь сам, без всякой кражи,

Стал ты мой, как я – твоя.

Мне приятней было б даже,

Если б вором вышла я.

Дар твой щедр и смел обычай,

Но и в выигрыше ты:

Все ты взял – покой девичий,

Жар душевной полноты.

Полюбил – и стал богатым.

Ты ли нищий? Не шути!

Если ты со мною, Хатем,

Счастья выше не найти.

В этих словах Гете выражает, что он передал ей «все, чем дни его богаты»: богатство старика. И Марианна Виллемер, которая писала стихи «на вершине блаженства от его любви»69 , тоже была готова отдать ему все свое богатство. Она не хочет ничего знать ни о «краже», ни об «отнятом», а только лишь о взаимной самоотдаче от избытка чувств.