Ощущение богатства, связанное с любовью, прекрасно передано в этих стихах, несмотря на то, что это – любовь между старым мужчиной и молодой женщиной.

Зулейка

Восходит солнце,- что за диво! –

И серп луны обвил его.

Кто сочетал их так красиво:

Что значит это волшебство?

Хатем

Султан – он в далях тьмы безмерных

Слил тех, кто выше всех высот,

Храбрейших выделив средь верных

И дав избранникам полет.

Их счастье – то, чем мы богаты,

И мы с тобой – как плоть одна.

Коль друга Солнцем назвала ты,

Приди, обвей меня, Луна!

Здесь оба высказывают свою фантазию о паре: соединение солнца и луны. Они видят свою любовь космической, благим соединением двух жизненных принципов, которые вместе выражают собой полноту, но, по сути, не могут вместе существовать. Как мне кажется, здесь в космических символах выражена фантазия о Шиве и Шакти, символическое соединение как в любой большой любви, вместе с удивлением тому, что такое вообще возможно. Хатем говорит о величайшей паре в мире, тайну любви которой он переживает с Зулейкой, и это символ того, как в каждой человеческой любви просвечивают божественные аспекты, и каждый превосходит в любви сам себя.

Час желанный, час свиданья,

Слов журчанье, стук сердец,

Уверения, лобзанья,

Счастья нежного венец.

Но сумела ты заботу

В моих песнях услыхать,

Грусти жалобную ноту:

Где мне чар Юсуфа взять –

Красоте твоей воздать?

Зулейка

Раб, народ и угнетатель

Вечны в беге наших дней, –

Счастлив мира обитатель

Только личностью своей.

Жизнь расходуй как сумеешь,

Но иди своей тропой,

Всем пожертвуй, что имеешь,

Только будь самим собой.

Хатем

Да, я слышал это мненье,

Но иначе я скажу:

Счастье, радость, утешенье –

Все в Зулейке нахожу.

Чуть она мне улыбнется,

Мне себя дороже нет,

Чуть, нахмурясь, отвернется –

Потерял себя и след.

И тем не менее: Хатем беспокоится, что не справится с тем, что она молода, ведь он хотел бы быть подходящим ей партнером. Зулейка утешает его: кто не теряет себя, тот живет так, как захочет. Но Хатем – старый человек – признается: если бы она отвернулась от него, он бы «вмиг потерял себя». Очевидно, он глубоко погружен в эту любовь, позволил ей поглотить себя, так что даже его самоощущение зависит от этой любви. В дневнике Гете «под записью о том, что он написал письмо с отказом, начертано одно-единственное слово на арабском, означающее: «Я кричу от боли»70 . Однако пока время расставаться еще не пришло, Гете еще упивается чудом – что его, старика, вновь полюбили так сильно:

Хатем

Вами, кудри-чародеи,

Круг мой замкнут вкруг лица.

Вам, коричневые змеи,

Нет ответа у певца.

Но для сердца нет предела,