— Но мы пошли на это не ради признания…
— Ты! Ты пошёл на это! — рявкнул я. — Не надо, блять, меня приписывать к этому!
— Мы, — покачал он головой. — Ты до сих пор я, Тэйлон. Забывший себя, ожесточившийся и озлобленный, но всё же я. Именно поэтому тебя претит от бессмысленного насилия. Поэтому ты не стрелял там, где должен был выстрелить. Щадил там, где можно было перестраховаться и устранить. Люди видят в этом слабость, но я вижу в этом банальную человечность. Силу оставаться человеком, даже когда мир вокруг окончательно озверел. Ты такой же, каким и был, Тэйлон, просто ничего уже не помнишь…
— Ты ничего не знаешь обо мне, Тэйлон. Ты просто сделал поступок, за который предстоит расплатиться мне.
— Знаю, — покачал он головой. — Я знаю всё о тебе. Или хочешь сказать, что я не знал, чем всё это закончится? Ты действительно веришь, что всё так удачно совпало как с Организацией, так и со всем остальным?
Мне достаточно было одного взгляда призраку в глаза, в эти тяжёлые, уже потерявшие отблеск жизни глаза, чтобы понять, что он всё знал. Изначально знал, что его будет ждать. Что он лишится памяти, что будет вынужден скитаться по мирам ещё вечность и что больше никогда не сможет вернуться к любимому человеку, потому что просто не узнает его. Тэйлон видел гораздо больше, чем видел я в банке памяти.
— Я пошёл на это, зная, что потеряю абсолютно всё. Уже никогда не обниму своих родителей, будучи прежним, никогда не попрошу прощения у сестёр… никогда не увижусь с Юноной. Я знал, на что иду и что меня ждёт, Тэйлон. И шёл на это не ради славы или выгоды. Просто я искренне верил, что это правильно. Для меня не нужно было причин, чтобы поступить по совести.
— И что ты сделал, Тэйлон? — покачал я головой. — Ты сеял смерть и разрушения в других мирах ради собственного. Сколько ты лишил жизни людей из-за этой идеи?
— Но ты знаешь правду, не так ли? Их души никогда не будут заперты в аду не в силах обрести покой. Они умрут и переродятся в других мирах. Их души будут всегда свободны, но наш мир… он навсегда будет обречён томиться там, где никто никогда не услышит криков этих самых душ.
Я отвернулся.
Отвернулся и упрямо зашагал к выходу из пещеры.
— Ты не можешь убежать от самого себя, Тэйлон. Ты можешь сколько угодно убеждать, что ты уже другой, но правда в том… что ты всё равно Тэйлон…
Я не слушал его, старался не слушать. Поднимался упрямо к выходу, собираясь завершить самоубийство и поскорее выписаться из этого мира, чтобы обрести покой.
Но стоило мне наполовину подняться по лестнице, как я заметил кроваво-красные отблески света, который пробивался через вход. Душу кольнуло страхом, но я тем не менее поднялся к выходу, чтобы лицезреть жутковатую картину.