Ад.
Ад окутал этот мир.
Весь он был мёртвым, абсолютно мёртвым, наполненным бесконечными криками и стонами душ, которые доносились будто бы издалека. Вокруг была пылевая буря кровавого цвета, будто пропитанного кровью. Эта пылевая буря создавала самый настоящий занавес, будто перед входом повесили штору. А за ним виднелись очертания руин поместья, высокие, но разрушенные, похожие на кривые зубы в пасти, и голые мёртвые стволы деревьев.
Земля была сухой, потрескавшейся на пласты и уже давно неплодородной. А где-то там, за пеленой бесконечной пылевой бури, виднелись очертания огромных тварей, которых из-за своей чужеродности мозг просто отказывался воспринимать.
Видение. Я до сих пор был в видении, но тем не менее картина, которую я видел, была достаточно похожа на настоящий ад. Даже крики, бесконечные крики то ли вокруг, то ли лишь в моей голове, что просили помощи, стонали, плакали, звучали по-настоящему, и, казалось, я чувствовал их. Их страх и ужас, непонимание и желание спастись из этой тюрьмы…
Я чувствовал что-то… родное в этих стонах.
— Мы оба знаем, чем всё кончится, Тэйлон, верно? — негромко спросил Тэйлон. — И мы оба знаем, что правильно, а что нет, иначе меня бы здесь не было.
— Почему меня должно это волновать?
— Потому что уже волнует, — негромко ответил Тэйлон. — Как меня волновала судьба мира, который хотело погрузить в ад божество.
— Потому что ты увидел в нём свой мир, — закончил я.
— Верно. И не хотел им такой судьбы даже ценой своей свободы, — ответил он. — Ты так поступил, потому что знал, за что борешься. Пусть чужой мир, пусть другие люди, чужие тебе, но это и значит быть человеком. Циники будут всегда искать причину, чтобы поступить правильно, взвешивать за и против, искать оправдание умыть руки, а такие, как мы, будут так поступать, потому что нам не требуется на это причин, Тэйлон. Мы просто знаем, что так правильно.
— И всё же почему я должен это делать? — хмуро спросил я.
— Тогда взгляни на этот мир и ответь себе честно — ты действительно готов отдать его на откуп аду? Обречь всех на подобное? — махнул он рукой в сторону песчаной кровавой бури, что закрывала обзор буквально через несколько десятков метров. — Ответь себе честно, Тэйлон, кем ты хочешь быть. Но сейчас…
Он щёлкнул пальцами, и я очнулся.
Очнулся в холодной пещере. Один. С медальоном в руке, облокотившись на алтарь, который был… целым.
Видения…
Я посмотрел на медальон, который нагрелся от моей ладони, слегка испачканный уже подсохшей кровью.
Это всё было… даже не видением, а какой-то записанной программой. Или же это было что-то из памяти тела.