По их поверхности пробегали голубоватые разряды, воздух начал дрожать от напряжения, а мелкие камешки на насыпи подпрыгивали и откатывались в сторону. Как раз, когда щель стала достаточной, поезд нырнул в темноту тоннеля, и на несколько секунд стекло почернело. Потом мы вынырнули с другой стороны.

Скорость сразу упала. Я смотрел на рельсы и на то, что их окружало. Вдоль путей тянулись не стены, а частокол — металлические штыри высотой с пятиэтажный дом, вбитые в землю через равные промежутки. Между ними — пустота, но воздух над штырями дрожал, будто нагретый.

Через каждые двести метров — вышки. Металлические, ажурные, с площадками наверху. На площадках — сферы. Они висели в воздухе, не касаясь опор, и светились ровным, пульсирующим светом.

Включил духовное зрение и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Энергия внутри сфер была такой, что даже Магу Третьего Круга оставалось только тихо курить в сторонке. И она не просто копилась, а ждала, готовая выплеснуться в любую секунду.

По землям Зверей поезд и дальше шел медленно, будто крался. И я не раз, глядя в окно, видел, как из леса, который начинался в сотне метров от частокола, выходили Звери.

Огромные. Один — медведь, покрытый костяными пластинами, с глазами, горящими желтым. Пластины налезали друг на друга, как черепица, на боках висели клочья шерсти. Он переставлял лапы тяжело, будто каждое движение давалось с трудом.

Другой — нечто, похожее на кабана, но с шестью ногами и клыками, торчащими из пасти как копья. Клыки были белыми, гладкими, без сколов. Он шел, низко опустив голову, и то и дело рыл землю перед собой, оставляя борозды глубиной как минимум в локоть.

Третий — птица, чей размах крыльев превышал десяток метров, когда она пролетала над лесом. Перья на ее крыльях были не гладкими, а рваными, будто опаленными, и на концах каждого торчали жесткие костяные наросты.

И так далее, и так далее…

Они подходили и подлетали к рельсам, останавливались у границы, за которой начинались штыри. Медведь шагнул вперед, и в тот же миг с ближайшей вышки ударил разряд. Голубая молния, плотная и длинная как пика, врезалась ему в грудь.

Зверь отшатнулся, взревел, но не упал. Сделал еще шаг — и разряд ударил снова, сильнее. На этот раз медведя отбросило, он перевернулся, ломая кусты, и замер на несколько секунд, тяжело дыша. Потом поднялся и побрел обратно в лес, оставляя на земле черные подпалины.

Птица спикировала к частоколу. Ее крылья задели штыри, и воздух взорвался. Сразу несколько вспышек ударили в нее, и она, охваченная голубым пламенем, рухнула в лес, ломая деревья. Я слышал треск сучьев, глухой удар, потом — тишину.