На постоялом дворе я сразу прошел к Нине.

В комнате горела лампа — слабый, теплый свет, отбрасывающий тени на стены. Нина лежала на кровати, укрытая одеялом. Лицо бледное, губы сухие, но глаза открыты. Зина сидела рядом, держала ее за руку.

— Как ты? — спросил я, останавливаясь в дверях.

Нина повернула голову, слабо улыбнулась.

— Жива.

— Больно?

— Терпимо.

Кивнул, прошел к кровати, сел на стул у изголовья. Молчал, не зная, что сказать. Она тоже молчала. Только смотрела на меня, и в ее взгляде не было ни страха, ни упрека.

— Лекарь сказал, что лежать две-три недели, — сказал я.

— Слышала.

— Если что понадобится — Зина поможет.

— Знаю.

Я поднялся.

— Отдыхай.

Она кивнула, закрыла глаза.

Потом я собрал всех остальных в общем зале.

— Экзамен будет идти месяц. Пока я там, вы остаетесь в Шуйске. — Я обвел их взглядом. — Участвовать в испытаниях вам не нужно. Ваш результат будет засчитан по моему.

— То есть мы просто сидим и ждем? — спросил Илья.

— Вы присматриваете за Ниной. — Я посмотрел на него. — И не привлекаете внимания. В городе, где правят Громовы, нам лишние проблемы не нужны. Тем более после того, что случилось в Морозовске.

Бойцы кивнули, вопросов не задавали. Гриша поднялся, поправил пояс.

— Все будет тихо, — сказал он. — Я прослежу.

Я кивнул.

— Завтра ухожу. Если что-то прямо критическое, попробуйте обратиться в академию — может быть, они найдут способ мне передать.

— Не заморачивайся и не думай ни о чем лишнем, — усмехнулся Пудов. — Сосредоточься на своем экзамене. Победи там всех.

— Да, Саша, вернись с первым местом!

— Мы в тебя верим!

— Спасибо, ребят, — улыбнулся всем сразу.

После небольшого праздничного ужина, немного смазанного тем, что все, включая меня, были еще очень уставшими после марш-броска, я ушел в свою комнату.

Нужно было выспаться. Завтра — построение, отправка, экзамен. Что там будет — тренировки, испытания, бои — я не знал. Но знал одно: силы понадобятся.

Лег, закрыл глаза. Мысли лезли в голову — о завтрашнем дне, об экзаменах, о том, что ждет впереди. О Нине, о Пудове, об отряде. О Червине, который остался в Мильске. Об Ане.

Я отогнал их. Сейчас не время. Сейчас нужно только одно — спать. Тело взяло свое, И я провалился в сон.

* * *

В дверь постучали ровно в семь.

— Саш, вставай, — голос Гриши был глухим, с утренней хрипотцой. — Пора.

Я открыл глаза. Потолок, стены, свет из окна — серый, предрассветный. Тело слушалось, мышцы почти отдохнули, ощущалась только ноющая боль в плечах, натертых лямками рюкзака-носилок до мяса, и пятках, на которых я натер огромные волдыри, несмотря на портянки и жизненную силу Практика.