— Ты, — сказал он, обращаясь ко мне напрямую, без какого-либо приветствия. — О чем ты говорил с Катериной вчера вечером на привале?

Илья шагнул вперед. Сжал кулаки, поднял плечи, готовясь к отпору. Но один из парней за спиной темноволосого — коренастый, с бычьей шеей и короткими пальцами, унизанными медными кольцами, — шагнул наперерез и грубо схватил его за плечо.

— Не лезь, — сказал он.

Голос низкий, с угрозой. Пальцы впились в ткань формы.

Я почувствовал, как Илья напрягся. Его дыхание стало чаще, плечи дернулись — он попробовал стряхнуть руку. Коренастый не отпустил, только сжал крепче.

Положив руку ему на плечо, поверх чужой руки, я надавил на запястье так, что коренастому пришлось охнуть и убрать захват.

— Я разберусь, — сказал тихо. — Иди к выходу. Я догоню.

Илья колебался секунду. Я видел, как его лицо дернулось — не от страха, от злости. Потом он кивнул. Бросил на группу короткий холодный взгляд и ушел быстрым шагом. Коренастый проводил его взглядом, хмыкнул, но останавливать не стал.

Я повернулся к темноволосому.

— Сначала представься.

Он усмехнулся. В усмешке виделось пренебрежение — открытое, даже не пытающееся маскироваться. Губы скривились, голова чуть наклонилась, будто он разглядывал что-то забавное.

— Вежливость к деревенщине можно не проявлять. — Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовал его дыхание — спокойное, размеренное. — Тем не менее, может быть, это поможет тебе осознать свое положение. Юрий Железный. Двоюродный брат Георгия Железного. Жениха Катерины.

Он назвал фамилию так, будто она должна была объяснить все. И в какой-то степени объясняла. Железные из Вязьмы. Те, кто правит уездным центром. Те, перед кем Топтыгины — мелкая сошка.

Я кивнул. Все встало на места. Ему на самом деле было плевать, о чем именно я говорил с Катериной. Он просто меня предупреждал. Такие, как я, не должны смотреть на ту, кто предназначена его брату. Даже случайно. Даже если она сама подошла.

Слова были неприятными. Но в целом мне было все равно. Я не хотел ввязываться в конфликт в первый же день. Не хотел привлекать внимание, которого мне и так хватало. Протекторат Топтыгиных не защитит, если Железные решат сделать из меня объект показательной расправы.

— Понял, — сказал я. — Держаться от Катерины подальше. Хорошо.

Сделал шаг в сторону, чуть отворачиваясь и собираясь уйти.

— Стой.

Голос Юрия стал жестче. Не громче, но в нем появилась сталь. Я остановился.

— Я спросил: о чем вы говорили?

Я помолчал секунду. Если скажу правду — что обещал бороться за первое место, а она обиделась, — он решит, что я выпендриваюсь. Но мне было сложно представить, какая ложь могла бы его удовлетворить.