На этот раз обсуждение было куда громче, и кто-то даже крикнул о жульничестве, но, похоже, что Борису, что Елене на такие выкрики было глубоко наплевать.

И Юрию, кажется, тоже. По крайней мере, вместо того, чтобы попытаться обвинить меня в подлоге, он шагнул вперед, выйдя из строя, и, развернувшись ко мне, ткнул в меня пальцем:

— Это не отменяет дисциплинарного дела! — Рука его дрожала от напряжения. — Он калечил участников! Должен быть дисквалифицирован!

В толпе зашумели громче. Кто-то выкрикнул «Правильно!», кто-то засвистел. Елена молчала, смотрела на него, ждала.

Юрий продолжал, набирая обороты. Говорил о нападении, о сломанных ногах, о том, что такие, как я, не имеют права участвовать в экзамене.

Я подождал, когда он закончит. Потом тоже шагнул вперед.

— Мы уже выяснили, что мне не нужны были трофеи Виктора и остальных, — сказал ровно, без сомнений. — Но, если ты настаиваешь на том, что я их искалечил, давай все-таки разберемся в том, по какой причине мы пересеклись посреди леса. Среди других участников экзамена наверняка найдутся те, кто видел, как Виктор с людьми выходили из лагеря перед нападением, потому что им сообщили о моем возвращении. У них не могло быть с собой трофеев — они даже не успели уйти на охоту. Я знаю, что ты предоставлял своих свидетелей, которые говорили против меня. Но если найдутся те, кто будет говорить в мою пользу, то это будет просто слово одних против слова других. И тогда значение будет иметь только здравый смысл.

Пауза. В толпе зашептались.

— Хотите — спросите. Уверен, найдутся те, кто скажут, что Виктор с дружками выходили без мешков, с одним оружием и очевидно не для охоты.

Юрий дернулся, но Елена подняла руку — резко, властно. Он замолчал на полуслове.

— Свидетели, пожалуйста, высказывайтесь, — голос ее прозвучал громко, перекрывая гул. — Перед вынесением решения по дисциплинарному делу я заслушаю всех желающих.

В ее голосе я уловил облегчение. Она получила то, чего ждала: возможность вернуть себе контроль над ситуацией.

Илья вышел из строя. Шел не спеша, но уверенно. Остановился между Еленой и нами с Юрием.

— Вечером того дня я видел группу Виктора у ворот. Они выходили из лагеря, когда я возвращался после охоты. У них не было мешков или рюкзаков. Только оружие — мечи, дубинки, у одного — цеп. — Он оглядел строй. — Я еще помню, как подумал: странно. Кто выходит на охоту без мешков для трофеев?

Честно говоря, я не знал, видел ли на самом деле Илья что-то и был ли он в тот момент в лагере. Но если у Юрия были лжесвидетели, то почему у меня не могло быть? Разница была только в том, что своих свидетелей Юрий наверняка принуждал или подкупал. А Илья решил соврать (если он врал) сам — я его просил только найти тех, кто будет готов высказаться.