«Глупости какие, — обругала себя ведунья. — Простая деревенская девица на выданье, зачем она почтарю?»

— Уж не Ланой ли твою бабку звали? — поинтересовался тем временем Олег. — Сестра знаткиВедары?

— Старшая сестра, да, — кивнула травница. — Лана.

«Вот ее помню, — подумал почтарь. — Отец у нее частенько что-то покупал. А сына бабки Ланы как звали — забыл. Жену себе взял из соседней деревни, а потом их по дороге на ярмарку разбойники убили. Значит, сирота наша — та самая девочка, которая на попечение двух сестер-бабок осталась. Те, конечно, в тот раз за меня не заступились, не пошли против старосты, требуя открыть дело об убийстве моего отца, но в целом были вполне приличные люди. По идее, и внучка в таком окружении должна была вырасти им под стать. Доброй, но немного трусливой. Впрочем, как она сейчас себя и ведет…»

Цветана тем временем, осознав, что грозный почтарь был знаком с ее родственниками, заметно расслабилась.

«Молодец, — про себя улыбнулась Настя, следя за мягкими жестами и словами своего спутника. — Теперь ей проще с ним разговаривать. Тут ведь дело не только в возможном кодексе, но и просто в здравом смысле. Надави Олег на эту травницу, как на охотника, и у той вместо намечающегося рассказа случилась бы истерика. А так… Вроде бы все идет по плану».

— Хорошая бабка Лана была, — почтарь закрепил добрые отношения и плавно перешел к вопросам. — А ты, значит, по ее стопам пошла? Травы в лесу собираешь?

— Нравится мне это, — пожала плечами Цветана. — Да и люди довольны, какие я им чаи подбираю. С целебными отварами, правда, пока не очень выходит, практики маловато…

— Но пытаешься? — подмигнул Олег. — На болота, наверное, ходишь — там этого добра хватает.

— Ох, не знаю теперь, как и быть, — Цветану при упоминании о местных топях словно бы передернуло. — Думала, не вернусь домой. Как закрутило меня на болоте! Уж на что я все окрестные трясины знаю. А тут заплутала, вышла на какую-то горелую проплешину… Деревья все черные, переломанные, торчат из земли будто обгорелые кости. Я с испугу назад подалась, а там уже все по-другому! Вот тут меня и проняло…

Голос девушки задрожал, она всхлипнула и поспешно отвернулась. В этот момент как раз закипела вода, и по кухне поплыл аромат лесных цветов и ягод.

«Рябина, — догадалась Настя. — Точно багульник… Иван-чай, ромашка… И что-то такое знакомое, но не могу понять…»

Цветана загремела посудой, давая себе возможность успокоиться и вернуться к неприятному разговору чуть позже. А пока она ловко схватила мелкое сито, поставила на расписной чайник с причудливо изогнутым носиком и принялась лить густо парящий отвар, держа внушительных размеров горшок на пугающе скрипнувшем ухвате. Вернула темную пузатую емкость в печь, разлила процеженный чай по кружкам и подала на стол, обмотав руки тонким полотенцем. Настя осторожно взялась за пышущую жаром чашку и отхлебнула обжигающий отвар, который расцвел на языке всеми мыслимыми оттенками вкуса. Девочка даже глаза закрыла от удовольствия, а холод и сырость словно бы отступили. Вот вроде бы простой чай, подобный и в столице заварить могли. Но вот пропорции трав были необычными, явно по местным традициям, а потому вызывали совсем иные ощущения.