— Бегала я, бегала, — вновь тем временем заговорила Цветана, — а места вокруг все сплошь незнакомые. И ведь, главное, знаю, куда идти надо, но иду все равно не туда. Вроде бы те же горелые деревья, но уже из трясины торчат. И вдруг — раз! От страха растерялась, яму не заметила… Бухнулась туда, чуть не захлебнулась, а еще эти пиявки мерзкие!..

Девушка поморщилась и машинально почесала руку. Вот тут Настя и поняла, что это за ранки были, на которые она с самого начала внимание обратила. И как ведь сразу не догадалась?

— Всю искусали? — сочувственно уточнил Олег.

— Всю, — лицо Цветаны будто залило краской, и она слегка приподняла подол сарафана, открывая худые ноги в многочисленных ранках.

— Может, боярыне сапоги посушить? — спохватилась травница, стыдливо опуская подол. — А то простуду хоть и быстро отварами вылечить можно, но все же приятного мало.

Настя бросила взгляд на свою обувь и тут же прикрыла глаза. Прощайте, модные черевики, как их шутливо называла мама ведуньи…

— Было бы неплохо, — ответил за свою спутницу почтарь.

Следующий час с небольшим, пока на улице лил непрекращающийся дождь, а обувь Олега и Насти сушилась возле жаркой печки, они пили горячий ягодно-травяной чай. Сначала под мерное гудение печки обсуждали подробности блуждания травницы по незнакомому болоту с пиявками, а потом, когда интересные детали перестали всплывать, перешли к малозначительным бытовым вопросам. Олег аккуратно поспрашивал о судьбе бабки Ланы, которая, как выяснилось, умерла просто от старости, травница пожаловалась на то, что ее, сироту, вряд ли кто возьмет замуж. А Настю подобные разговоры обычно раздражали, но она терпела, понимая, что почтарь просто поддерживает вежливую беседу. Тем более что им не просто рассказали о происшествии, но и просушили обувь и напоили, надо признать, действительно вкусным чаем. Одежда в сухой теплой кухне тоже быстро просохла, и ведунья с почтарем, едва проглянуло сквозь тучи солнце, уже собирались уходить, когда Настя в последний момент бросила взгляд на печку, у которой они все это время сидели, и заметила среди углей настоящие человеческие кости.

— Она ведьма! Возможно, людоедка! — в голове девочки сами собой начали проноситься страшные картины, как тихая милая девушка завлекает к себе доверчивых чужаков, поит чаем, а потом… Мясо в котелок, а кости под котелок — не пропадать же добру.

Настя так сама себя накрутила, что заметить не успела, как выхватила серебряный нож и начала творить какой-то наговор.

— Прекрати, — почтарь с улыбкой перехватил руку молодой ведуньи и, отодвинув в сторонудрожащую от страха Цветану, подвел девочку к очагу. — Посмотри внимательнее, чьи кости ты видишь.