— На худой конец можно было мышиную кровь взять, — довольно проговорил он, разглядывая в свете лучины содержимое колбочки. — Но это бы надолго печать не связало.

— И это мягко сказано, — насмешливо подтвердила Настя. — Вот еще выдумал, мышиную кровь…

— Ты знаешь, не всегда под рукой есть нужные ингредиенты, жизнь порой заставляет крутиться, если хочется жить, — Олег серьезно посмотрел на ведунью, словно пытался втолковать ей важную истину. Впрочем, так оно, по сути, и было. — Ладно, давай сюда пергамент. Если все, как я думаю, только телячья кровь и подойдет. Да и то ненадолго…

Девочке очень хотелось спросить, о чем же это догадался почтарь, но ее так увлек процесс подготовки к чему-то страшному и опасному, что этот вопрос как появился, так же быстро и вылетел из ее головы. Так что вместо разговоров Настя запустила руку в сумку и, как ее и просили, достала оттуда аккуратно сложенный буроватый лист. В столице хватало бумаги и гораздо лучшего качества, но для ритуалов больше всего подходил именно пергамент. Олег выхватил лист из рук девочки и разложил его на столе. Рядом поставил одну из колбочек с кровью, знаками указал на свернутые и заткнутые Настей за пояс листья пиона и папоротника. Девочка вытащила их и добавила к остальным ингредиентам.

— Ну… — неуверенно проговорил Олег, глядя на нее, и Настя поняла, что настал ее черед преподать урок. Не все же почтарю ее поучать.

— А сварить чернила? — девочка подняла правую бровь. — Сырая же в разы хуже держится. Или ты забыл, как сам меня недавно поучал про час варки?

— Для этого у нас есть вторая колба, — Олег хлопнул ладонью по столу. — А первая нам пригодится в том случае, если враг окажется умнее и решит напасть на нас раньше, чем мы успеем подготовиться.

— Подстраховка — это разумно, — Настя кивнула.

Открыв первую колбочку, она начала медленно капать кровью на лист пергамента, приговаривая при этом:

— Сила быка входит в пергамент, делая его крепким и создавая основу печати против слуг Велесовых…

Кровь на глазах загустела, превращаясь в некое подобие застывшего сургуча, который используется для запечатывания обычных писем, а Настя уже скручивала над бумагой листья пиона и папоротника, выдавливая из них сок.

— Яд пиона не убивает, но успокаивает, — продолжала читать наговор ведунья. — Сок же, что течет в папоротнике, связывает все воедино и скрепляет печать!

Два последних слова Настя произнесла громче и отчетливее остальных, и лист пергамента на столе потемнел, искрясь при свете лучины темно-рыжими крапинками.

— Готово! — гордо сказала она, с улыбкой посмотрев на почтаря.