— Отлично, — похвалил Олег девочку, прикидывая, сколько часов ушло бы на то же самое у него, учитывая отсутствие ведовского посвящения, ну и его обычные проблемы при работе с высокими материями. — А теперь начинаем готовить чернила под основную печать.

— Есть, — Настя по-шутовски вскинула голову, пребывая в эйфории от того, что создала не учебную, а настоящую печать, которая скоро будет использована против слуги Велеса…

Вот только кого все-таки подозревает почтарь? Кто из велесовых слуг может столько страху нагнать на людей, даже не появившись? Может быть, ырка с помощником своим, укрутом? Последний, говорят, своему хозяину детей в мешке приносит… Они, конечно, послабее тех же волотов и колдунов будут, но, как когда-то говорил княжий наставник: страх — он не всегда рациональный. А если люди боятся за своих детей, то и подавно. Настя вспомнила, как видела у пожарного депо с бабкой-знаткой толпы женщин с детьми. Все стояли, ждали от нее защиты… Да и сам Олег этой своей Снеже приказал детей прятать, которых у нее, к слову, не оказалось, ну да не в этом суть. Значит, и почтарь тоже думал примерно в этом направлении.

Настя сама не заметила, как машинально закинула в походный котелок все ингредиенты, добавила согревающий камень, и сейчас только и оставалось, что читать над заготовкой все новые и новые наговоры.

— Теперь идем в номер, — Олег вырвал девочку из размышлений и, сунув подмышку ее котелок, бесцеремонно схватил ведунью за руку и потащил в свою комнату. Ох, видел бы такое Настин отец!

— Так! — в неверном свете лучины почтарь осмотрел помещение, кинул взгляд на кровать и принялся раздеваться. Скинул рубашку, оставшись в светлой обтягивающей майке, и…

— Эй, да как ты смеешь при мне! — разъяренно вскричала Настя, ударив кулачком по могучей Олеговой спине, а затем добавив еще и еще раз.

— Успокойся! — неожиданно добродушно усмехнулся почтарь. — Сейчас ты все поймешь. А пока продолжай готовить чернила. Только не в центре комнаты, лучше спрячься в углу за шкафом.

Шагнув к кровати, почтарь, не слушая продолжающиеся возмущения юной ведуньи, отбросил одеяло, положил в ряд несколько подушек и прикрыл их сверху рубашкой. Затем подумал, помял получившуюся кучу в нескольких местах, придавая ей нужную форму, накрыл одеялом, еще раз подоткнул где надо — и вот уже как будто бы на кровати кто-то лежит. Правда, безголовый… Впрочем, украшение кровати еще не было закончено: Олег достал из рюкзака бурдюк с мертвой водой, вмял его в верхнюю подушку и подтянул одеяло. Сосуд, конечно, не очень походил на человеческую голову, но в темноте, стоило Олегу отвести в сторону лучину, получившийся силуэт удивительным образом напоминал прикорнувшего на постели почтаря.