— Позвони мне сегодня вечером и ничего не бойся. Я буду рядом. Уверяю тебя, что оставшуюся жизнь ты проведешь со мной. Я никому не позволю вас обидеть — ни тебя, ни твоих дочек. Поняла?

— Хорошо, Хусейн. Сегодня вечером я тебе позвоню. Пожелай мне удачи!

Сердце у меня бешено стучало: я опасалась, что сосед уже сообщил новости моим родителям. Здесь никто ничего не мог сохранить в тайне. Новости здесь распространялись быстро, а люди, по-видимому, наслаждались несчастьем других. Или, может быть, таким способом суеверные сохраняли свое собственное счастье?

Когда мы вернулись домой, казалось, все уже были в курсе. Наш подозрительный загар наводил на мысли, что мы ходили по побережью. А так как женщина не может передвигаться одна, было нетрудно догадаться, что на море нас кто-то сопровождал. Я уже заслуживала того, чтобы меня зарезали. Я и правда превысила пределы дозволенного. Родственники не смогли бы простить мне такой проступок. Мысленно я уже составляла самый мрачный сценарий развития событий.

Только войдя в дом, я почувствовала себя в относительной безопасности. Нора считала, что мне нужно сейчас же сообщить обо всем родителям, пока этого не сделали соседи.

— Я все расскажу им сразу же, как только они вернутся. Мне будет неловко говорить об этом по телефону.

В тот вечер я долго разговаривала по телефону с любимым. Я пыталась объяснить ему, почему так боюсь своего отца. Когда я ссылалась на религиозные принципы, Хусейн старался успокоить меня: он правоверный мусульманин и у моего отца нет никаких причин ему отказывать.

— Но, Хусейн, ты военный и для экстремистов — хороших мусульман — не можешь считаться правоверным. Ты служишь правительству, а таких они считают предателями веры. Мой отец придерживается именно данных взглядов, и я уверена, что он не разрешит нам пожениться.

— У меня сильный дар убеждения. А желая сочетаться с тобой браком перед Богом и людьми, я буду еще убедительней. Не понимаю, что может быть плохого в нашей женитьбе.

— Мои родственники плохо относятся ко всему, что я делаю. А гнев у них просто безграничный.

Хусейн успокаивал меня, снова и снова говоря о своей любви и обязательствах передо мной и девочками. Если есть человек, который любит меня, я больше не одна. Я была значимой для этого мужчины и поэтому чувствовала себя в безопасности. Минуты любви, которые у меня теперь были, хотя бы частично компенсировали мне потерянные годы. Если бы это счастье могло длиться и длиться…

В полдень пришел один из моих младших братьев и сообщил, что отец прервал свой отдых и желает как можно скорее видеть меня и моих дочерей.