— Ситуация, в которой вы находитесь, совершенно недопустима… Неужели власти не знают, что вам приходится выносить?

— Те, кто этим занимаются, в курсе дела: каждые два дня я вместе с детьми прихожу в мэрию. Но ничего не меняется. Всякий раз мне говорят, что нужно подождать. А сколько еще ждать? Этого они и сами не знают…

— Хочу вам кое-что посоветовать, — произнес мой собеседник очень серьезным тоном.

— Пожалуйста, говорите. Я больше не вижу никакого решения своих проблем.

— Вам надо уехать из Франции. Поезжайте в страну с более высоким уровнем жизни, где вас защитят и помогут устроить свою жизнь.

— У меня больше нет сил начинать все сначала на новом месте.

— Здесь у вас никогда не будет жилья, а если и будет, вам и дальше придется постоянно прятаться, а вас все равно будут отыскивать и угрожать.

— Где же я могла бы жить спокойно? Как найти силы, чтобы уехать и начать все заново?

— Почему бы вам не уехать очень далеко? Дальше Европы?

— Самое важное для меня — не устраивать детям нового потрясения. Мы сможем жить только в стране, где говорят по-французски, — это непременное условие.

— В таком случае я бы посоветовал вам ехать в Канаду, а точнее, в Квебек, где говорят по-французски. Это очень далеко, но страна там гостеприимная. Многие из моих знакомых уехали туда жить, и ни один об этом не пожалел. Мне известно, что жить там гораздо легче.

— Канада… Это так далеко… А зима там такая холодная… И потом, вряд ли я смогу получить визу для себя и детей.

— Кто ничем не рискует, ничего не добивается. Забудьте о холоде. Жить в холоде четыре месяца в году в сто раз легче, чем жить в атмосфере постоянных угроз по гостиницам и ночлежкам для бездомных.

— Кто ничем не рискует, ничего не добивается — здесь я с вами согласна. Вот уже несколько лет я следую этому правилу и достигла большой внутренней свободы. Ваше предложение кажется мне интересным, и я обязательно над ним подумаю.

Моего нового друга звали Редван, и он тоже был алжирцем. Он дал мне номер своего мобильника и сказал, что в случае необходимости я могу ему позвонить и всегда могу рассчитывать на его поддержку — безо всяких условий.

В гостиницу я с детьми вернулась в состоянии, близком к эйфории. Я снова обрела надежду. В подходящий момент Всевышний отправил мне своего посланца. Даже еще ничего не решив, я чувствовала, что время освобождения приближается.

Это было 10 сентября 2001 года, за день до нападения террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке.

Тем же вечером в разговоре со старшими девочками я предложила обсудить идею насчет эмиграции.