Мой адвокат устроилась на другом конце стола, дочери сели по обе стороны от меня. Теперь я была готова выдержать нападение тех сил, действие которых не могла контролировать. Мне снова показалось, что, находясь здесь, я являюсь преступницей, обвиняемой в самых страшных злодеяниях.

* * *

Судья заговорил — невозмутимо, спокойным и серьезным голосом. Представившись, он предложил нам сделать то же самое. Уверенным голосом адвокат назвала свое имя и профессию. В свою очередь назвали себя и я с дочерьми. Я, ссутулившись, сидела на стуле, и когда судья повернулся в мою сторону, почувствовала, как по спине стекают струйки холодного пота.

— Мадам Рафик, я уже знаком с вашей историей, но хотел бы услышать ее непосредственно от вас. Говорите столько времени, сколько вам понадобится. Мы вас слушаем.

Мне предстояло рассказать свою жизнь незнакомому мужчине, имевшему полную власть надо мной и моими детьми. Чужому человеку, которому мне придется довериться. Как он относится к женщинам? Любит ли он детей? Нет! Прочь все мысли, способные поколебать мое и без того уже нарушенное хладнокровие.

Я глубоко вдохнула. В течение нескольких дней перед слушанием я много раз вспоминала весь свой жизненный путь и мысленно называла причины, подтолкнувшие меня просить о предоставлении убежища в Квебеке. У меня должно все получиться. Будто ныряльщица, совершающая свой первый прыжок, замирая от страха, я бросилась с трамплина.

В красках я описала характер каждого из своих родителей, жестокость и властность отца, издевательства матери, а также страдания маленькой девочки-мусульманки — самого отверженного члена семьи. Я описала свое вынужденное замужество, зверское обращение со мной мужа. Я снова пережила насильственное разлучение с первенцем и, рассказывая об этом, не смогла сдержать слез. Я говорила о своем огромном желании развестись, о гневе моих родителей, которые дошли до того, что надолго заперли меня с дочерьми в кладовой, лишь бы заставить отказаться от своего намерения.

Несмотря на то что моя речь лилась легко и свободно, необходимость снова вспоминать о своих несчастьях вызвала у меня сильнейшее волнение и, как следствие, непреодолимую жажду. Одним залпом я опорожнила стакан воды, который стоял передо мной, как и перед каждым из присутствующих. Взгляды судьи и его помощницы были устремлены на меня, но их лица оставались непроницаемыми. Адвокат улыбнулась мне, и я почувствовала себя гораздо лучше.

Я перешла к своему второму замужеству с военным, подробно остановившись на унижениях и угрозах, которые последовали вслед за этим со стороны религиозных фанатов. Чтобы лучше объяснить причины своего бегства во Францию, я подробно описала свирепствующую в Алжире атмосферу террора и фундаментализма. Затем я рассказала об остальных своих злоключениях и решении эмигрировать.