— Агафья Михайловна, ваши знания вполне могли бы быть применены и более широко.

— Что вы имеете в виду?

— Вам приходилось делать копии чертежей из ваших книг?

— Иван Иванович, рисование и черчение были предметами моего изучения. Мой батюшка, царствие ему небесное, человеком был самых передовых взглядов и считал, что образование полезно как для мужчин, так в равной степени и для женщин, поэтому учителей для моего обучения выписывал хороших. Мне известно не только черчение, но и арифметика и даже алгебра. Правда… пока эти знания применить нигде не пришлось…

— Так разве в столице ваши таланты не могли найти применения? — в моём голосе было удивление, но не такое уж и большое. Очевидно, что в этом веке женщин вряд ли могли воспринимать всерьёз как математиков или тем более инженеров.

— В столице, — брезгливо фыркнула Агафья Михайловна, — Столичные штучки мне совершенно не интересны, там же одни… глупости какие-то одни, танцы вот эти все да музицирования… А вам разве не приходилось в столице бывать?

Я задумался. В той столице, в которой я бывал, никаких конечно же танцев и музицирований мне видеть и слышать не было времени. А об этой эпохе балов у меня было довольно сатирическое представление. Всевозможные наряды и пируэты мне казались совершенно пустым и бессмысленным времяпрепровождением. Вот здесь я с Агафьей Михайловной был полностью согласен.

— Мне тоже кажется, что все эти танцы и вальсирования не очень уж и главное дело, — не стал я отвечать прямо на вопрос о моём опыте поездок в столицу и сказал о том, что, видимо, для Агафьи Михайловны более существенно отображало столичную жизнь.

— Вот и мне это всё кажется ужасно скучным и утомительным. А что же вы, Иван Иванович, про книги мои спрашивали сейчас? Разве здесь книг нет?

— Книг? — я задумался. — Книги здесь, конечно же, имеются, хотя и не в таком представительном количестве как в столичных библиотеках, но всё же есть хорошие издания.

Действительно, личная библиотека штабс-лекаря Модеста Петровича Рума выглядела вполне серьёзно. К тому же когда мы с ним обсуждали заводские дела, то Модест Петрович обмолвился о наличии здесь библиотеки при Канцелярии. Плюс, книги, которые хранились у меня — тоже неплохая библиотека образовалась, пусть и скромная.

— Так что же вы о книгах и чертежах спрашивали тогда? — Агафья Михайловна повторила свой вопрос.

— Да не о книгах, а скорее о вашем к ним интересе. А чертежи… — я показал на канцелярское здание. — Видите ли, мне для новой модели паровой машины необходимо делать копии некоторых чертежей. В основном это чертежи деталей, которые требуется отлить или выковать. Так вот надобно делать их копии для отправки в столицу, в Кабинет её императорского величества, и для архивного ведомства.