Вокруг разрушенного цеха толпились мужики и несколько монахов, а немного в стороне на двух переломанных пополам широких плахах лежало тело человека, над которым склонился Иван Иванович Ползунов.

Подойдя ближе, Модест Петрович увидел, что это лежит помощник Ползунова Архип.

Архип, увидев штабс-лекаря первым, приподнялся на локте и закряхтел от боли:

— Да жив буду, — хрипло проговорил Архип подошедшему Модесту Петровичу.

Ползунов обернулся и кивком поприветствовал Рума:

— Вот, Модест Петрович, переломы ног обеих, но вроде бы кости не вылезли.

— Сейчас посмотрим, — Модест Петрович присел рядом с Архипом и достал из саквояжа большие ножницы. — Штанину резать придётся, иначе никак, — он бросил вопросительный взгляд на Архипа.

— Да режь ужо, чего тут церемониться-то, чай ноги не штаны, подороже будут, — Архип приподнялся на втором локте, чтобы видеть процедуру разрезания его добротных рабочих штанов.

— Ты бы прилёг что ли… — пробормотал Модест Петрович и начал разрезать штанины.

— Да ничо, мне так сподручнее будет, — упрямо ответил Архип, внимательно глядя как Рум точными и короткими движениями разрезал одну штанину и откинул материю вбок.

— Так, сейчас терпи, сапог снимать будем, — он посмотрел на Ползунова, — Иван Иванович, я ногу приподниму, а ты изволь сапог стянуть, только не мешкай, просто сними и без церемоний.

Сапог сидел на ноге плотно, но всё-таки сняли его довольно легко. Архип всё время смотрел на манипуляции с сапогом и только страдальчески скривился, когда Ползунов взялся одной ладонью за пятку, а другой за носок и потянул сапог на себя.

— Так, теперь надо носилки быстро соорудить, да подготовить, перекладывать на них будем.

Ползунов подозвал двух крепких на вид мужиков и показал на развалины цеха:

— Мужики, плаху пошире и крышных вон тех достаньте, — он руками отмерил примерную ширину плахи, — Вот такой ширины, и чтобы нести с двух концов смогли.

Мужики откинули несколько досок и вытянули обломок широкой плахи из бывшего покрытия крыши. Принесли и положили плаху недалеко от Архипа. В это время Модест Петрович разрезал вторую штанину и с помощью Ползунова освободил ногу Архипа от сапога.

— Переломы есть, но на первый взгляд не опасные. Ходить разве что до Пасхи точно не сможет, но ежели никаких внутренних нагноений не пойдёт, то потом и танцевать сможет. Благо, что в голенной части, а не в ступнях.

— Иван Иваныч, дак, а как же без меня-то теперича, тебе ж помощника заместо меня надобно, верно ведь?

— Ну так поди управимся, ты главное сам теперь лечись.

В этот момент из толпы мужиков выступил тот самый мужичишка, который когда-то шутил над Агафьей Михайловной на зимней улице в компании двух приятелей: