После улицы и покрытого копотью из доменных труб, но всё же белого снега, в помещении казалось особенно темно. Я остановился в прихожей, чтобы глаза немного привыкли к этому полумраку. Здесь по стенам висели светильники наподобие масляных лампад (прямо как в коридорчике у протопопа Анемподиста), но в углу на небольшом деревянном столике стоял ещё и подсвечник с тремя сальными свечами. Свечи были погашены, а настенные светильники нещадно коптили. Было ясно, что масло в них заливается какое-то дрянное. То ли это от экономии, то ли от чиновничьей жадности, но стало понятно, что у работников данного помещения не приходится искать соучастия и энтузиазма в заводских делах, ведь даже на свои они вон как скупятся.

Вдруг из боковой дверцы высунулась тоненькая мордочка с острым носиком:

— Вы чего изволите, сударь?

Я вначале даже подумал, что это протопоповский дьяк Никифор здесь подрабатывает, насколько была похожа на него эта физиономия.

Приглядевшись, благо, что и глаза уже привыкли к полутьме прихожей, я понял, что это какой-то местный служащий.

Тот же вышел из дверцы окончательно и вопросительно вострил на меня свой нос.

— Да мне, собственно, по делу надобно Фёдора Ларионовича повидать.

— По какому делу? — нос зашевелился как бы принюхиваясь.

— По государственному, — коротко ответил я, не очень-то желая делиться своими планами с первым встречным служкой. Да и вид его, если честно, уж больно мне не понравился. Какой-то скользкий и угодливый взгляд, наглое любопытство в глубине маленьких глазок и одновременно с тем чувство своей мелкой власти — всё это разом выражалось сейчас не просто на лице, но во всей фигуре служащего.

— Его превосходительство начальник Канцелярии генерал-майор Фёдор Ларионович принимать не изволили-с сегодня никого…

И в этот момент распахнулась дверь главного кабинета и в прихожую ворвался поток серого зимнего света из широких кабинетных окон. Из кабинета вышел начальник Канцелярии Фёдор Ларионович Бэр. Служка моментально подскочил к начальнику и, мелко кланяясь, затараторил:

— Вот, ваше превосходительство, господин Ползунов. Иван Иваныч. Механикус Барнаульского заводу. Принять просят-с…

Бэр нахмурился и внимательно посмотрел на меня. Потом посмотрел на служку и кивнул ему в сторону дверей. Тот моментально исчез — так же быстро, как и появился.

— Чего вы изволите, господин Ползунов? — Фёдор Ларионович хоть и хмурился, но было видно, что настроен он в целом довольно благодушно.

— Фёдор Ларионович, я к вам по делу.

— Ну?

— Знаете, не хочу отнимать время на пустые разговоры, сразу скажу суть. Цеха на заводе требуется расширять, люди необходимы для работы такой, а всех работников на обжиг кирпича переводят.