— Доброго дня, Иван Иванович, чем обязан вашим визитом? — Модест Петрович коротко кивнул.

— Доброго дня, Модест Петрович, визит мой, можно сказать, общего характера, хотя и, надо признаться, есть некоторая нужда в вашем совете, — я встал и протянул руку для приветствия.

Штабс-лекарь с недоумением посмотрел на мою руку и отошёл к аптекарской стойке:

— На заводе нынче происшествий не произошло, значит вы по делу личному пришли, верно ли?

— Отчасти, — я опустил руку, ругая себя за такую нелепость. Ведь знаю же, что в восемнадцатом веке никто никому рук не пожимал при встрече. Дело-то даже не в иных нравах, а в элементарной санитарной осторожности.

— Ежели вы о своём здоровье справиться хотите, то я уже говорил вам, драгоценный Иван Иванович, что необходимо одеваться теплее в зимнее время, и грудной отдел сберегать от продувания сквозняками. Вот вы всё в камзоле суконном, а ведь шубейку надобно, шубейку. Оплата может и выше, чем за камзол новый, так выгода же здесь иного рода.

— Благодарю вас, вот как раз сегодня решил в лавке присмотреть подходящую по вашему совету… шубейку. Но я с другим к вам делом сегодня, с более… общим делом. По заводу думаю с вами поговорить.

— Что ж, по заводу дела самые неуютные, я об этом уже который раз докладную записку подаю. Ежели приписные крестьяне так трудятся до измору, то какая ж в том польза для дела? Я не раз писал, чтобы отменили детский труд. А они что удумали? Мои слова по-своему принять! Намедни с уральских заводов написали мне, мол там и малолетов теперь в шахту тянут, а тому и возраста лет десяток всего. Вот как так можно было выдумать, скажите мне на милость, что ж это за изрывание человеков то ближним своим. Али что ж, заводчик думает, что Господь его по отдельному чину судить-то будет? Так нет такого чину отдельного, перед Господом-то всё едино, что заводчик, что мужичок крестьянский. А за этих малолетов так ещё и не ведомо как Господь-то спросит, на Суде-то Страшном ой как тяжко может прижарить-то… — Модест Петрович вздохнул и безнадёжно махнул рукой.

— Согласен с вами, Модест Петрович, детский труд недопустим! — поддержал я лекаря. — Вот как раз с этим я к вам и пришёл. Тут надо проводить серьёзные реформы. Думаю, что для начала нужно дать заводским отдыху, на смены их разделить, и дело пойдёт только лучше. И обучением надобно заниматься особо, тогда и зашибаться меньше станут, и придавливать будет не так часто. А иначе что ж… одна растрата человеков, а они ж и рождаются не таким большим количеством. Хочу с этим предложением в Канцелярию идти. Поддержите? Одному-то мне эту махину не сдвинуть.