Но доход от поместья шёл хороший, ведь папенька за всё время выучил добротных управляющих, которые хотя и были подлого происхождения, но дело своё знали крепко.

Дядя управлял делами по доверительным грамотам, которые Агафья сама и подписала, а ей выдавал небольшие деньги для повседневных трат. Большего она и не требовала, хотя иногда просила дядю показать ей приходящие по поместью отчёты. Тот не обижался, а даже и с поощрением смотрел на такие просьбы, так как считал, что ей, как невесте с хорошим состоянием, надо иметь разумение о делах хозяйственных, чтобы по замужеству знать свою выгоду.

Агафья достала свой сундучок, в котором хранила выдаваемые дядей деньги, бумаги о наследстве и личные ценные вещицы вроде маминых серёг и папенькиных часов-луковицы.

Прикинув предстоящие расходы, она решила мысленно составить предварительный список покупок: «Так, значит надобно закупить на кухню пару кусков сахара, да четверть пуда муки пшеничной. — Она подумала и добавила к своему мысленному списку пару фунтов сливочного масла. — Остальное посмотрим. Надо вообще приглядеться что здесь торгуют, а то глядишь и выписывать какие продукты понадобится…»

Идти решила сама, без сопровождения казачьего служилого: «Уж поди чего здесь, вот корзинку с кухни возьму да к полудню и управлюсь со всем делом!»

Рассудив так, Агафья собрала волосы и заколола серебряной застёжкой на затылке. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна.

В этот момент пригласили завтракать и она с неудовольствием отложила приготовленную сумочку с деньгами. Завтракали всей семьёй и отказываться было совершенно неприлично. Единственная причина, которая могла стать веской — это недомогание. Но, во-первых, чувствовала себя Агафья замечательно, а во-вторых, если сказаться больной, то никакого похода в купеческие лавки точно не состоится. Дядюшка так искренне и нежно любил свою племянницу-сиротку, что считал своим христианским долгом заботиться о её духовном и телесном благополучии самым наилучшим образом.

После завтрака, Агафья поднялась к себе и спешно стала собираться. Времени до обеда оставалось буквально три-четыре часа и следовало всё успеть. Собравшись, она подхватила небольшую корзинку и легко сбежала по лестнице на первый этаж. В прихожей столкнулась с Перкеей Федотовной, которая, как нарочно, мучилась сегодня бессонницей и тоже поднялась ни свет ни заря, а потому после завтрака имела дурное расположение духа.

— Куда это вы, сударыня, одеваться изволите? — Перкея Федотовна остановилась в зальной перед выходом в прихожую и строго посмотрела на Агафью.