Агафья вспоминала последние несколько лет в столице, сидя перед зеркалом и широким гребнем проводя по своим густым, с каштановым отливом волосам. Комната её выходила окнами на главную улицу посёлка Барнаульского завода, и оттуда иногда слышалось конское ржание и громкие голоса военных из казачьего патруля. Казаки громко хохотали и щёлкали нагайками по бокам коней, те приподнимались на задних ногах, а всадник балансировал в седле, хохоча и показывая свою удаль.

А ещё под окнами иногда проезжали подводы гружёные какой-то землёй и камнями — это приписные к заводу крестьяне везли руду со Змеиногорского рудника. Правда, дядюшка сказал, что зимой добыча прекращается и подводы идут с рудными остатками, что нарубили в шахтах ещё осенью.

По приезду Агафья с дядей и его супругой поселились в отдельном двухэтажном доме. Как оказалось, это один из трёх таких домов в посёлке. Остальные здания представляли собой одноэтажные жилые постройки, магазинные лавки местных купцов и здания заводского управления.

Хотя было видно, что над некоторыми купеческими лавками начинают надстраивать второй этаж. Такие Агафья уже видела, когда ехала из поместья своих скончавшихся родителей к дядюшке в столицу. Провинциальные купцы предпочитали делать постройки в два этажа, чтобы на первом было торговое помещение, а на втором они жили со своей семьёй.

По въезде в посёлок Агафья усмотрела из окна их дорожной, тяжёлой и скрипучей кареты дымящиеся трубы плавильных цехов и решила непременно посетить производство и посмотреть, как из грязной и грубой руды выплавляется такая гладкая в подсвечниках медь и тускло отсвечивающее на столовых приборах серебро. Ей вообще всё здесь казалось страшно интересным. Ещё в родительском поместье она читала книги немца Миллера, где он рассказывал о своей экспедиции в эти далёкие сибирские края, поэтому сейчас видела в своём сюда приезде промысел Божий. Ведь не напрасно её батюшка привёз домой эти книги, не бывает таких случайностей в жизни, так как на всё есть Божий замысел.

А ещё Агафья слышала про то, что здесь строит свою таинственную паровую машину заводской механикус, Ползунов Иван Иванович. Она уже представила этого трудягу, умудрённого опытом работы с разными механизмами. Она подумала, что Ползунов — это старец, и похож он скорее всего на монахов-отшельников из Лавры, что располагалась недалеко от её родового поместья.

«Наверняка он такой же седобородый и неразговорчивый как те монахи, — думала Агафья, разглядывая проплывающие за окном крутой кареты дымящиеся заводские трубы. — С ним надо обязательно встретиться, уж этого-то дядюшка точно не сможет мне запретить».