Сами маховики были невероятных размеров и превосходили меха в какой-нибудь кузне раз в десять, а то и поболее. Это были такие лежащие на боку четырёхугольные конусы. На широкой стороне конуса прикреплялась большая палка-рычаг, толщиной примерно в человеческую руку (такой же толщины оглобля использовалась для размешивания рудного расплава). Сам конус имел способность складываться гармошкой и когда за рычаг осуществлялось качание, то из узкой стороны конуса шла струя воздуха. Эта воздушная струя и была целью всей процедуры, так как она направлялась с помощью системы труб в самое жерло печи, раздувая угли и поддерживая необходимую температуру.

Я порылся в памяти и выудил информацию из базового курса физики. Медь плавится при температуре примерно тысяча сто градусов по цельсию, олово — при примерно двести двухстах градусах (как напряжение в розетке), а свинец на сто градусов выше. Да ещё же серебро и золото — важные металлы здешнего производства! Здесь было ещё легче вспомнить, так как эти металлы использовались в микросхемах будущего, а их среднеплавкость известна любому советскому инженеру. Серебро плавится при почти тысяче градусов (а именно при девятьсот шестидесяти двух градусах цельсия), а золото на сто градусов выше.

Итак, весь механизм паровой машины в данной конфигурации предназначался лишь для одного — механического поддува в растоп плавильной печи.

Посмотрев на все чертежи и поразмыслив, я понял, что такой практический смысл довольно мал. Учитывая все необходимые затраты материалов, времени, человеческих усилий, на выходе мы получали всего лишь замену одного рабочего. Кроме того, если рабочим являлся приписной мужик, который таким образом отрабатывал свою оброчную повинность, то машина требовала ещё и топлива, и человека, который это топливо будет приносить, подкидывать и следить за ходом работы механизма.

Я отложил чертежи, так как понял, что при таком раскладе ни один местный начальник не согласиться мне помогать. Ведь бесплатная рабочая сила в виде приписных крестьян всегда будет решением проще и легче, а машина — это какая-то совершенно бессмысленная и невыгодная трата средств.

Я вспомнил, что вообще-то паровой двигатель был известен ещё в Древней Греции, но пароходы и паровозы не появились потому, что рабы гребли вёслами и носили лектики и паланкины с господами бесплатно, и рабов было достаточно.

Теперь я понял, что главная трудность вовсе не в поиске людей и материалов, а в том, что людей как раз было в избытке (с точки зрения горного начальства и владельцев предприятий), а вот тратить средства и усилия на производственные механизмы никому не казалось оправданным. Владельцев интересовал только доход, а начальство… Вот с начальником Канцелярии Фёдором Ларионовичем Бэром казалось можно найти намного больше точек соприкосновения. Он планирует улучшать городской ландшафт и сокращать опасность пожаров? Что же, именно здесь и надо применять возможности паровой машины.