— Вроде бы о поимке дезертира.

Так они и ехали, пересаживаясь с поезда на поезд, обрастая вещами и отметками в бумагах. На каждой остановке Митя посылал телеграммы “на фирму”, пару раз встречался с местными и корректировал планы в зависимости от полученной информации. После ночевки в Инсбруке наступил самый опасный момент — переход границы с Лихтенштейном. Но два швейцарских “коммивояжера” никаких подозрений в мирном, несмотря на близость к итальянскому фронту, городке Фельдкирхе не вызвали. Жандармы проверили бумаги, откозыряли и двинулись дальше по вагону.

А потом поезд поехал обратно, в Австрию.

Шарль подскочил, но Митя успел прижать его руку и усадить обратно, хотя и у самого сердце колотилось о ребра. Через несколько минут состав, обогнув гору, повернул на запад и друзья выдохнули и вытерли пот. А еще через пять минут, когда позади остались пограничные столбы, Шарль дал волю чувствам настолько, что ударился головой о потолок вагона, когда прыгал от радости.

Еще через пару дней, после ночевки в Тургау у герра Ратцингера, после встречи с Эйнштейном в Цюрихе и с Никитой Вельяминовым в Берне, они прощались в Женеве.

— Вы точно не хотите добираться через Францию, Мишель?

— У меня есть начальство и у него другие планы, Шарль.

— Что ж… Адрес вы знаете, любой член нашей семьи будет счастлив вам помочь.

— И вы, коли в Москве будете — Сокольники, дача инженера Скамова. Обнимемся на прощанье.

— Храни вас бог!

* * *

— Вот так вот. Побег, судя по всему, удался, после Ингольштадта у меня никаких известий о Мите нет, — разочарованно закончил Болдырев.

— Зато есть у меня, он в Швейцарии, у Альберта.

— И как ему удалось преодолеть заслоны на границе?

— А они в Богемию уехали, — весело заявил я, допивая кофе.

— В Богемию??? Без документов?

— Ну почему же. И документы, и деньги, и одежду им обеспечили.

— Черт побери, хотел бы я иметь в Германии сеть такой же эффективности!

— Если что, Митя собирается ехать через Германию в Данию.

Лавр задумчиво кивнул, тоже допил кофе и пустились мы обсуждать события на фронте и вообще в мире. О наступлении на Белосток, в котором Западный фронт не сумел выполнить ни одной стоящей перед ним задачи. О восстании на Пасху в Дублине, с капитуляцией и казнями. О том, что в Вене убили министра-президента Карла фон Штюрка — социал-демократ Адлер просто подошел к нему в ресторане и трижды выстрелил в голову. Тут кругом война, а первые лица как ходили без охраны, так и ходят, никак их не проймет.

Потом разговор перекинулся на наши высшие сферы, где тоже все не слава богу. Даже относительно успешное преодоление снарядного кризиса и закрепление фронта на линии Неман-Ковно-Гродно-Брест-Львов (повторно взятый в ходе недавнего наступления Юго-Западного фронта) подъема настроений не вызвало. Наоборот, все чаще слышались шепотки, что командование никуда не годится, что кругом предатели и что это неудивительно при таком количестве немцев среди военных. Да что там офицеры и генералы, когда министром внутренних дел стал немец Штюрмер, (тут говорившие понижали голос еще ниже) да и царица у нас немка.