Мы же были полны энтузиазма, несмотря на безусловное понимание степени риска, на который идем. «Прогнав» еще раз предстоящее дело и удостоверившись, что нездоровых физически и душевно в экипажах катеров нет, Егорьев отпустил нас готовиться.
Миновав пролив Крузенштерна, отряд крейсеров специального назначения пошел строго на вест, встретив рассвет на подходе к Квельпарту. Это уводило нас с оживленной судоходной трассы Шанхай — Нагасаки, а находившийся севернее остров как бы прикрывал собой от судов на линиях Нагасаки — Циндао и Нагасаки — Вэйхай. Встреч, однако, избежать не удалось. Наши сигнальщики видели несколько парусников и два парохода. Конечно, с них нас могли опознать, но пока это укладывалось в рамки наших планов.
На этот случай мы весь световой день малым ходом шли в направлении Шанхая. И лишь в вечерних сумерках, когда риск внезапного обнаружения сократился, адмирал сначала перестроил наши корабли в две колонны, затем мы уменьшили интервалы и, подняв скорость до четырнадцати узлов, резко изменили курс, направляясь к южной оконечности архипелага Гото.
На всем протяжении нашего пути от пролива Крузенштерна погода вполне благоприятствовала нашему предприятию. Волнение менялось от трех до полутора баллов, облачность была переменной: то вдруг выходило ненадолго солнце, то мглистые рваные облака как бы опускались ниже, и принимался небольшой дождь, ограничивая видимость тремя-четырьмя милями. Но все же большую часть перехода к островам Гото и вокруг них, огибая с юго-запада, мы шли под сереньким неприветливым небом, милях в семи сливающимся с туманным горизонтом. Причем нам пришлось сделать изрядную петлю к югу: пришедшая от комфлота телеграмма, переданная через линейку малых вспомогательных крейсеров-ретрансляторов, отсрочивала нашу атаку на сутки…
За два часа до начала рассвета 14 февраля без каких-либо дополнительных сигналов с флагмана на кораблях была объявлена боевая тревога. Было 04:30 по местному времени. По расчетам штурманов мы находились в тридцати милях от островов Митикошима и Икушима, к юго-западу от объекта нашего предприятия — залива Сасебо. И значит, через полтора часа наши катера должны были быть спущены на воду, дабы устремиться к своей цели.
Вся подготовка и последние проверки были выполнены накануне, так что команды катеров имели возможность прекрасно выспаться. Завтракали, как у нас повелось, все вместе: и офицеры, и унтер-офицеры. Рядовых в командах «каэлок» не было. Согласно секретному приказу вице-адмирала Дубасова, все они были отобраны исключительно из охотников, или, как обычно говорят сегодня, добровольцев. Как малочисленность самих команд катеров (а в экипаже было всего девять человек, из которых трое — офицеры), так и общий характер предстоящих операций сближали людей. Кроме того, долгое время нашей жизни под личиной пограничников способствовало некоторому отходу от сложившихся флотских традиций. Командование, зная, какого характера миссии нам предстоят, к нашей бурсе относилось с пониманием и снисхождением.