Позавтракали в своем отдельном салоне, благо размеры и удобства наших крейсеров-носителей это позволяли. Затем так же вместе сходили на молитву… Сказать, что мы не нервничали, я не могу. За себя, по крайней мере, должен сказать однозначно. Но волнение, обычно присущее человеческой природе в такие моменты, у меня пересиливалось грузом ответственности за всю операцию, за действия моих торпедных катеров и их команд. В то утро я молился столь истово, как никогда до и никогда после того памятного дня. Я просил у Бога не за себя, а за всех тех, кого мне суждено было повести к Сасебо…

И вот время пришло. Команды катеров построены на спардеках лежащих в дрейфе крейсеров. Сами «каэлки» вывешены за борт. Низкое, начинающее заметно бледнеть небо. Вокруг в предутренней мгле едва угадываются темные массы островов. Почти на траверзах «Океана» — Митикошима и Икушима. Впереди — Матсушима. Там, за ним, берег Кюсю, который выведет катера прямо к горлу залива, в глубине которого наша цель — Сасебо.

Контр-адмирал Егорьев, пройдя перед нашим коротким строем, остановился… До сего дня помню я сказанные нам Евгением Робертовичем совсем не казенные слова.

— Дорогие мои… Напутствуя вас сегодня, в успехе дела уверен абсолютно! И вы, и ваша техника готовы для него вполне. Об одном жалею — что стою сейчас перед вами вместо Степана Осиповича. Как много сил и души отдал он для того, чтобы день этот пришел! Так пусть же ваша храбрость и ваша слава будут самой целебной повязкой на его тяжкие раны! Пришла пора поквитаться за позор первой военной ночи Артура! Добейте супостата в его логове! С Богом! Вперед, тихоокеанцы! В добрый час…

Короткое, мощное «Ура!». Подаю команду… И вот мы на борту нашего «Ноль седьмого». Вывалены до упора шлюпбалки. Под отдаляющееся урчание мощных лебедок приближается снизу холодное влажное дыхание моря. Мимо лица ползут вверх ряды заклепок крейсерского борта. Тускло поблескивают позади рубки гладкие тела мин Уайтхеда. Лица у всех вокруг серьезны и сосредоточены. Негромко, на холостых, рокочут прогретые моторы. Шлепок первой волны снизу. Катер ощутимо качнуло.

И вот тали отданы. Отваливаем. Сверху, перегнувшись через фальшборт и леера, высунувшись по пояс из иллюминаторов, товарищи наши машут руками, бескозырками, желают удачи… Выхлоп в воду. Скорость десять узлов…

Через несколько минут, деловито урча моторами, наши катера в трех компактных колоннах уже идут к мысу Ничисоноги. Мой «Ноль седьмой» в голове правой. От этого мыса нам предстоит идти по постепенно сужающемуся с трех до одной мили проходу, имея слева острова архипелага Митикошима, а справа — возвышенное побережье Кюсю.