Между тем рассвет уже вступает в свои права, над морем висит неплотная сырая предутренняя дымка. Видно, как сзади, дав ход, начинают разворачиваться наши «матки», егорьевские «рысаки». На приближающейся суше пока рассмотреть ничего невозможно. Не видно ни единого огонька. Слегка покачивает. Но в общем погода как по заказу. Даже невольно кажется, что мы снова у Бьерке.

Теперь самое время рассказать о том, почему в атаку были наряжены двадцать восемь катеров, а не все тридцать, что мы имели, и куда так заторопились наши крейсера. Дело в том, что на два последних катера типа «КЛ», оставшихся сейчас на борту «Риона», было возложено участие в особой миссии. По имеющимся у нас сведениям, вход в залив, имевший в ширину семь кабельтовых в узкости, именно там и был перегорожен плавучим боном, имевшим входные ворота для пропуска судов и кораблей. Подробностей его устройства и то, в какой именно его части устроены ворота, мы не знали. Проломить его было не под силу даже миноносцам, тем более катерам, поэтому для возможности наших успешных действий в заливе препятствие это должно было быть предварительно разрушено.

Именно поэтому в состав нашего отряда входили два брандера-прорывателя из числа конфискованных по решению Владивостокского призового суда пароходов-контрабандистов. Оба они имели тоннаж в пределах четырех-пяти тысяч тонн и достаточно мощную машину, позволявшую им легко поддерживать четырнадцать узлов. Для исполнения задуманного вполне должно было хватить и одного такого корабля, второй был страховкой. Сама же задумка была проста и логична: брандер должен был протаранить бон в проливе, желательно в самом слабом его месте — в воротах.

С учетом того, что их обычно охраняет брандвахта, а возможно, и один-два миноносца, на эти пароходы поставили по две автоматических полуторадюймовых пушки системы Максима, неплохо зарекомендовавших себя у Осаки. Трюмы пароходов были забиты пустыми бочками и тюками с хлопком, что должно было дать им возможность подольше продержаться на воде даже с минными пробоинами. Борта вдоль котлов и машины были блиндированы от осколков и мелких снарядов увязанными в три ряда бревнами, а командирский мостик даже котельным железом и матросскими койками.

Перед самой атакой большая часть их экипажей должна была перебраться на крейсер. На борту оставались механик, кочегары, расчеты «максимов» и три офицера на мостике — всего около двадцати человек. Все — специально вызвавшиеся для этой миссии. Роль двух приданных брандерам «каэлок» и заключалась в их спасении, поскольку шансов выйти целым из этого предприятия у парохода-брандера было немного, вернее, практически никаких.